— Да и только ли сегодня… — едва слышно пробубнил я в задумчивости.
Почувствовав чей-то пристальный взгляд на себе (в виду разудалой жизни, эта фишка выработалась уже сама по себе), я оторвался от дум и взглянул поверх костра.
— Простите, многоуважаемый анай, — пролепетала Линни, кутаясь в свои обноски сидя на камушке напротив меня. — Просто у других костров много больших. Они часто не замечают и спотыкаются об меня, и из-за этого злятся и ругаются. — мордочка Линни стала совсем грустная. — Поэтому я решила тихонько посидеть здесь. Я хотела спросить у вас разрешения, — она поджала лапки к подбородку, — честное при честное! Но вы так глубоко задумались, что даже не обратили внимания на меня.
Я рассматривал милое создание без стеснения. Эта чудесная маланорочка отчего-то подействовала на меня как успокоительное. Мрачные, циничные мысли вихрем уносились из головы с каждым мгновением, пока я вглядывался в столь непривычные с виду глаза. Линни смущённо потянула себя ручкой за правое ухо, словно пытаясь прикрыться от меня.
Опомнившись, я всё таки оторвался от беспринципного разглядывания маланорки:
— Извини пожалуйста! Я не хотел тебя смущать. Просто… ты такая милая, что так и хочется тебя взять на руки и погладить за ушками. Прошу, не обижайся на мои слова и прими это как комплимент!
Линни прикрыла ротик ладошкой и деликатно рассмеялась:
— Я не обижаюсь. Многие большие хотят так поступить когда видят нас… — Линни с деловым видом принялась выбирать кусочки мусора и засохшей грязи из своей меховой шубки. — … наверное поэтому на нас и охотятся.
Тщательно вытирая меч и осматривая лезвие, я спросил:
— И даже рахи?
При упоминании этих тварей Линни затрясло как осиновый лист, а глазки стали испуганные, отчего нежно-голубой зрачок в них невероятно увеличился в размерах.
— Тёмные расы нас убивают! Им нравится нас пытать и издеваться над нами!
Линни вдруг заплакала, тщетно пытаясь утирать слёзы быстрее чем они собирались в больших глазах. Однако она явно не справлялась с таким потоком.
— Следующей… после папы, — всхлипнула она, — должны были мучить меня!… — Линни свернулась клубком и закуталась с головой в тряпьё.
— Род всемогущий… — не выдержал я и встав с места отложил клинок в сторону и подошёл к рыдающему комочку.
«Так маланорец на кресте — это был её отец?… Жаль бедняжку. Ох и натерпелось же наверное дивное создание.»
— Дамочка, ну-ка давайте-ка без слёз, пожалуйста! — я присел на корточки перед ней и утешительно погладил то место где примерно должна была скрываться голова, под тряпками.
Линни немного успокоившись, выглянула совсем с другой стороны.
Я тут же отдёрнул руку, как от огня.
— У больших так принято — успокаивать гладя по заду? — спросила она на полном серьёзе.
Я почувствовал как краска заливает моё лицо, вплоть до кончиков ушей.
— Нууу… эээм… Нет! Не всегда, но бывает… Просто ты… вот как-то завернулась сюда, а я не понял… Не увидел где…
Раздался шорох, и я обернулся, с облегчением отвлекаясь от стрёмной ситуации. К нам подошёл Хата, с двумя дымящимися мисками в руках. Особо не заморачиваясь, алагат сел у костра прямо на каменный пол и протянул одну из мисок мне:
— Тоска смертная конечно, а не еда, — пожаловался варвар. — Но жрать можно.
Линни при приближении Хаты снова скрылась в складках тряпья.
— Так вот из-за кого тебя чуть не сожрали рахи! — Хата улыбнулся краешком рта. — Если хочешь поесть, тебе придётся вылезти из твоего рванья и сходить к общему котлу. — обратился он к притихшей Линни.
Спустя пару секунд, из под тряпок показался нос, потом мордочка, и Линни шумно принюхалась к запаху похлёбки. Грязненький мех вокруг её глаз всё ещё оставался мокрым от слёз, но спокойный голос Хаты и запах пищи заставили Линни отвлечься от горестных переживаний.
— Надеюсь там мяса нету? — спросила Линни, привстав на ножки и вытянув шею в сторону тарелки в руках у алагата.
— А я бы вот был не против, если б оно там было. И желательно побольше! — сморщился алагат, помешивая ложкой жидкий бульон.