— У нас есть два варианта что бы решить вопрос, — опёршись ногой на камень и скрестив руки на груди сказал я. — Либо за вас кто-то поручится, либо двое из вас останутся со мной до того момента как прибудет гонец.
Тангоры возбуждённо загомонили, привлекая недовольные бурчания и взгляды людей которые уже в поздний час легли отдыхать. Спать ложиться многим пришлось и так на голых камнях, что не способствовало блаженному сну, так тут ещё и эти коротышки своими голосами будоражат!
— Чего ещё можно было ждать от больших!? — возмутился громко один из тангоров с ярко выраженной квадратной формой строения тела. — Он прекрасно знает, что поручиться за нас тут некому, и хочет взять двоих из нас в заложники, что бы мы вкалывали на него! Да я лучше рискну и отправлюсь к форпосту голым, чем пойду добровольно в рабство к большим!
Тангоры одобрительно загудели ещё громче, сжимая кулаки и потрясая бородами. Непонимание этим горячим народом ситуации и моих справедливых чаяний, начало меня раздражать.
— Я за них поручусь! — раздался знакомый голос из-за моей спины, и я обернулся.
— Я поручусь. — повторил Айтэн, подходя ближе и становясь по левую руку от меня.
Тангоры затихли, устремив хмурые взгляды на Каменюку.
— Глядите-ка парни! — хохотнул кто-то из их толпы. — За нас хочет поручиться Айтэн Изгнанник! — по толпе тангоров прокатилась волна фырканий, а некоторые даже презрительно сплюнули на пол.
— Да где это видано! Нас засмеёт вся Торгадория! — крикнул ещё один.
Айтэн после этих слов сразу как-то поник, опустив голову.
«Ах вы ж мелкие засранцы!…»
— Значит так! — зло и громко оборвал я этот галдёж. — Никакого поручительства не будет! — я надвинулся на притихших тангоров, гневно сверкая глазами. — Айтэн предложил поручиться за вас — и вы отказались! Теперь условия поменялись — либо двое остаются, либо по утру можете топать в Торгадорию пешком! Я всё сказал.
После этих слов я похлопал приунывшего Каменюку по плечу, подмигнул ему, и отправился спать сквозь расступающиеся ряды растерянно лупающих глазами тангоров.
Глава 10
Рубанулся я, едва голова коснулась свёрнутого плаща заменяющего мне подушку. Сны неслись калейдоскопом, смешиваясь в непонятную мешанину из обрывков памяти моей прошлой жизни и настоящей. События и действующие лица сменялись стремительно: жена, сын, гоняющиеся за ними рахи с перекошенными от злобы и ненависти мордами. А те бегают от них и смеются, да ещё так заливисто и ярко, что я сам начал смеяться наблюдая за ними. Потом рахи меня увидели, и размахивая оружием кинулись на меня! Тут же мне стало не до смеха, и я начал обороняться от них, но как то вяло, неуверенно. Потом всё снова сменилось: Фелани, Сарана, Тамари с грустными глазами смотрит прямо на меня, а её подходит и берёт за руку Тёмный Жрец. Я ей кричу, что бы она бежала, но она разворачивается и целует жреца в его мерзкий, безгубый рот…
— Бардак!
Я подскочил на месте, и заозирался, не соображая в какой реальности сейчас нахожусь.
— Род… Ну слава богу! Фууух. — выдохнул я, увидев привычное, суровое, но по своему мягкое лицо с тяжёлым, но мудрым взглядом.
В этот раз старик меня встречал в некой большой сфере, внутри которой расположился дивный сад: с диковинными деревьями, маленькой полянкой покрытой сочной, зелёной травой; с дурманящим ароматом разномастных цветов над которыми летали роскошных расцветок бабочки и толстые, жирные пчёлки. Посреди всего этого великолепия стоял аккуратный садовый столик и два уютных кресла, в одном из которых сидел я, а в другом Род. На столе стоял дымящийся лёгким дымком самовар, а в паре плетёных ваз с горою навалены баранки и булочки. Тут же стояла и фарфоровая фиалка с клубничным вареньем. Стол был сервирован для чаепития на двоих.
Бог деловито, и сердечно по людски, подул на дымящееся блюдце с чаем, и аккуратно отпил, после чего блаженно закрыл глаза и причмокнул, утирая седые усы.
— Слава говоришь? — Род откинулся поудобней в плетёном из обычной лозы кресле. — Слава, это хорошо! Да только понимаешь ли ты истинное значение этого слова?
Род выжидательно посмотрел на меня.
— Что бы я не рассматривал под этим словом, всё равно это будет не верно, так? — я сглотнул слюну. При виде аппетитной выпечки что лежала на столе в изобилии, я не мог сосредоточиться на разговоре, что не мудрено. За последние несколько дней кроме жёсткого, просоленного мяса да хилой похлёбки, я ничего и не ел так-то.