Его товарищи тут же слаженно закивали головами, подтверждая его слова нестройным мычанием в бороды.
— Ну ладно… Всем приготовиться в дорогу! — начал я отдавать команды. — Детей и малоподвижных раненых грузите на сани и прикройте плащами!… Пошевеливаемся, ну!
Едва мы выдвинулись, как Хорст нас покинул. Перед уходом, он отозвал молодого алагата в сторону и о чём-то с ним переговорил. Я обратил внимание на то, что тональность беседы со стороны старшего алагата носила более наставленческий характер. Хата, этот казалось бы независимый со всех сторон воин, стоял перед ним с поникшими плечами и что-то пытался вяло ему возразить, на что Хорст только сменил тон на более суровый и молодой варвар тут же заткнулся.
«Да что же между ними происходит!? Не сказать что Хорст его прям уж опекает, но он явно имеет большое влияние на молодого алагата! Кто он ему? Надо будет поговорить с Хатой начистоту. Наверное и надо было бы это сделать раньше, но не привык я с ходу лезть людям в душу. Хоть и теперь, в этом мире, я имею на это полное право, если это касается моего окружения. И уж тем более моего охранника, которого я считаю другом! А с другой стороны — если он откажется поделиться? Что делать тогда?… Просто прогнать его?… Нет, так тоже не годится. Он всё-таки мне жизнь спас и спину прикрывал не раз… Оставить? Но тут уже я буду чувствовать себя не в своей тарелке, и невольно испытывать чувство недоверия к нему… Вот на кой ляд я вообще об этом подумал! Мучайся теперь…»
В первые часы тихого рассвета двигаться было терпимо, но вскоре задул ледяной северный ветер и пошёл мокрый снег. Наше продвижение по подтаявшим сугробам превратилось в сущее мучение. Особенно тяжело приходилось тангорам. Если по рыхлым сугробам они ещё могли двигаться, даже утопая в нём по грудь, то мокрый снег уже через пару-тройку шагов спрессовывался в плотный ком, через который приходилось либо перелазить, либо обходить его стороной. Ещё и эта неуверенность в каждом шаге: ставишь ногу на наст, и вроде выдерживает; ставишь вторую и пытаешься шагнуть — проваливаешься чуть ли не по самые помидоры!
Все кто шёл пешком — вымокли до нитки ещё к обеду. Многие двигались уже чисто на морально-волевых.
«Нехватало ещё потерять людей!»
В лагере нашей ночёвки уже осталось лежать четыре тела — двое раненных мужчин, и к сожалению женщина с ребёнком. Даже не смотря на костры, все они замёрзли во сне.
В какой-то момент я решил было сделать привал, но Хата высказался категорически против:
— Если сейчас остановимся — они не жильцы! — тихо произнёс он, шагая чуть впереди и ведя под уздцы мою лошадь, на которой кроме меня ехала ещё и Линни. — Тангоры и мы с Тарталаном — привыкшие к холоду. Они — нет!
Легче стало двигаться едва мы вышли за границу леса. Хоть немного проторенный путь отрядом Винсо, следы которого чёткой бороздой пролегли через нетронутую гладь снежного наста, облегчили жизнь. Но теперь разгулявшийся на просторе ветер давал нам понять, что наши беды ещё далеко не закончились.
Как бы я не старался выглядеть уверенным, но холод делал своё дело. Меня трясло как осиновый лист на ветру, а зубы выбивали чечётку с таким звуком, что казалось его слышно на всю округу. Единственное что меня согревало, так это мягкий мех Линни, которая забилась мне под плащ спереди и даже нос не показывала. Она словно грелка своим теплом согревала район живота и груди, и мне всерьёз казалось что не будь её, я бы околел насмерть.
«Если бы не помощь людей Винсо и его отряда, мы бы ни за что не выжили! Слишком обременены пешими людьми и тангорами… Только бы дойти… только бы не умереть…»
Спасло нас неожиданное! Тот случай, когда ты уже не надеешься ни на что, и вдруг…
— Караван! Смотрите, анай Янко! Там торговый караван на тракте!!!
Еле кое-как разлепив задубевшие веки я повёл взглядом по одномастной снежной пустоши, пока не наткнулся взором на довольно многочисленный санный обоз, от которого в нашу сторону уже скакали с пару десятков заряженных во всеоружии всадников. Большинство из них имели длинные копья, остальные же держали наготове луки, шипастые дубины и пару мечей.
Тарталан, перекинув из-за спины своё ужасающее оружие вышел немного вперёд. Хата достал лук и уже накладывал стрелу на тетиву, готовясь пустить её вот-вот в дело. Надайн не стал натягивать перчатки, взяв в руки меч Варгона. Они с Вильюром заняли позиции левее от меня, прикрыв фланг. Справа и чуть позади расположились деревенские, и я услышал как среди них скрипнула тетива. Тангоры и люди сгрудились вокруг двух саней на которых лежали накрытые меховыми шкурами и плащами раненные и дети. Раха спеленали верёвками и припрятали на самое дно одних из саней. У спасённых бывших пленников в руках были только палки, на которые они опирались при ходьбе.