«И с чего это я не в курсе?» — посмотрел я многообещающе на Варгона.
— Есть проблемы и поважнее этих свар! — он старательно не смотрел на меня, буровя своим тяжёлым взглядом Вильюра. — Ссор не избежать! Из-за бабы, либо по пьяни — причин много. Сейчас должно объединиться вокруг аная Янко! А особо непонятливых определим как и за воровство. Кара известна — на каменоломни!
Наконец он обернулся ко мне:
— Я разберусь с этим, господин анай.
Я пару секунд искал в его глазах тот взгляд, который запомнил ещё когда он еле сдержался что бы не убить меня тогда, на берегу реки… И от него сейчас не осталось и следа!
«Либо старик действительно сменил своё мнение по моему поводу. Либо же тщательно его скрывает.»
— Хорошо. Но впредь, я просто должен знать, что таковое имеет место быть! — я обратил свой взор на клятвенника. — Они не чужаки. Они наши люди! Даже те, что сейчас здесь. Теперь и они тоже служат роду Фортхай. Но согласен, пора бы объяснить им, что их тягости не надолго.
— Не стоит им ничего объяснять! — отрицательно махнул головой Варгон. — Их дело, слушаться твоей воле, анай!
— Я знаю! — резко произнёс я. — Но в их домах поселились посторонние люди. По моему указу! И прибудут ещё пятьдесят душ. Людей можно понять. Как только вода сойдёт, построим таверну побольше, заселим туда пока дома строить будем. С Фронди уже оговорено всё.
— Ясно, — выдохнул Варгон. — Так что решили? За Ронвэла?
— Пока да. — я окинул взором всех присутствующих. — А там видно будет.
После этих слов я встал со стула, давая понять, что совет окончен. Все встали следом, и даже громила Тарталан.
— На этом и порешим…
— Есть ещё мнение Хаммермана!
«За кого ты меня держишь, Варгон? Думаешь я идиот и об этом не подумал?»
— Это ещё один повод отправиться как можно быстрее в Арнагейт.
Как и планировалось, в Хайтэнфорт двинулись ранним утром через день. Мне крайне не хотелось ночевать в такую погоду на улице. Снег местами растаял настолько, что превратился в ледяные лужи. Но слава Роду, небо над головой затягивало серым, а на щеках чувствовался крепчающий морозец. Я питал надежду добраться до города уже к вечеру и вполне себе сухим.
В итоге в Вилюхах остались четырнадцать человек взрослых и трое детей. Десяток людей я оставил как и планировалось, а ещё четверо прижились сами. Двое мужиков нашли себе тут барышень, и решили остаться тут. Кроме них была ещё новообразованная семейная пара что сошлись в процессе всех перипетий выделенных им судьбой. У женщины был уже ребёнок, один из шестерых спасённых детей, единственный кому свезло остаться хотя бы с одним из родителей и пройти через ад. Остальные пятеро были сиротами. У одних родителей убили жрецы уже в пещере, как и у Линни. У других они погибли при их пленении, или умерли на перегоне в пещерный лагерь. Двоих из сирот усыновили местные, сжалившись над горемыками. Дети были у них на постое, да так видно и прижились.
Всех мужиков что остались жить в Вилюхах, я обязал принести присягу и встать в войсковой строй когда это понадобится.
Вот и выходило, что в город я вёл пятьдесят восемь спасённых, включая троих оставшихся беспризорников, двадцать одного тангора, и одну премилую маланорку.
В Вилюхах пришлось выгрести всех коней которых смог, и даже пару волов забрал. На всех естественно не хватило, но люди и тангоры сменяли друг друга на санях, и в принципе шли мы довольно ходко.
Когда колонна проходила мимо облезлых, безголовых костяков Кронка, Надайну и Вильюру пришлось объяснить селянам, кто это и за что его постигла такая кара, потому как никто из них читать не умел.
«Надо будет сказать, что бы табличку обновили, а то поистрепалась вся.»
Прям уж засветло до города добраться не получилось, но пришли мы в Хайтенфорт под угасающие остатки света закатывающегося за деревья солнца.
Один из охранявших ворота в надвратных башнях резво поднял тревогу, и на стены высыпал народ. А когда разглядел нас, помахал рукой и дал команду что бы отпирали ворота. Подъезжая всё ближе, я разглядел в отряде солдат туримского капитана, Рона. Слегка поклонившись, он с серьезным лицом сопроводил нас до самого Буртс Анайман.
Едва мы шумной кавалькадой заехали во двор перед домом, как тут же стало тесно. На улице поднялась суета и гомон от толпы, среди которых, находясь всё ещё седле, я увидел смотрящих на всё это безобразие Фелани с Сараной, и застывшую возле них Тамари. Лобель же (куда ж без него!) скромно держался в сторонке позади.