— Я чувствую вашу Силу, даже не прикасаясь к источнику. — я прислушался к чувствам, словно находясь в полной темноте. — Источник мал, но концентрация высокая! Вы хорошо её освоили, господин Фернидад.
— Называй меня отцом. В этом нет ничего страшного. — Фернидад по доброму, как подобает настоящему отцу, улыбнулся ободряюще. — Да, всё верно! Так и должно быть между нами, ведь ты моя плоть и кровь, а это многое значит для этого момента.
«Плоть и кровь решает? Хм, запомним!»
— Если такова была моя судьба, то значит так тому и быть! Но мне искренне жаль, что так случилось. И жаль стократно, что я не знаю судьбу души вашего сына. Настоящего сына…
— Запомни одну вещь, Янко — на всё воля богов! Она не отпускает и ведёт нас, даже в загробном мире. Что уж говорить про живых!
«Но дело в том, что я сам не знаю — жив я, или мёртв!?»
— Иди через них, сын мой! — Фернидад сместился в сторону, указывая мне путь. — И пусть твой небольшой, но бурлящий словно вода в котле источник, убьёт их последние сомнения! Иди, время не вечное…
Я проходил сквозь толпу призраков с обезображенными смертью лицами, захватывая аурой по двое — трое предков, ощущая их разного по плотности содержания и размера источники, пока не обошёл всех. Духи только провожали меня своими пустыми глазницами с воистину гробовым молчанием.
Когда я уже хотел было погасить ауру и отпустить кулон, то почувствовал словно лёгкий ветерок на своем лице. Поддавшись некоему странному наитию, я проследил взором куда потянуло этим магическим сквозняком. Теряя концентрацию, переходя в спектр нормального восприятия человеческого глаза, обнаружил что смотрю на трещину в дальней стене у пола. Туда уходил небольшой ручеёк излишней влаги, стремясь сбежать в чёрную прореху по жёлобу. Туда же утекала едва заметно и Сила из моей ауры.
Я посмотрел на призраков, но к моему удивлению понял, что стою совсем один. Мёртвые бесшумно исчезли, словно их и не было.
Взглянув ещё раз на тёмное, треугольное пятно, куда беззвучно утекала вода, я развернулся и зашагал прочь.
Когда я вошёл в Большой Дом, меня там уже ожидала Эль.
— Господин, мне приказано передать, что вас ждут в кабинете. — мягко проговорила она с лёгким поклоном, застыв со сложенными на переднике руками и опустив глаза в пол.
— Спасибо, Эль. — поблагодарил я её. — Можешь идти.
— Как изволите, господин.
Некоторое время я простоял молча, собираясь с мыслями и раздумывая над тем, что теперь будет. Если Сарана меня не примет, это может поставить меня под удар. И не только меня, а всех, кто знает мою тайну.
«А тайну ли? Не зря говорят: знают двое, знают все! Моё полное раскрытие случится однозначно, вне всяких сомнений. Моя конспирация начала трещать по швам из-за моей некомпетентности. Возможно Хату я зря втянул в это дело, но как иначе? Как я могу ждать от своих близких людей доверия, если я сам полон тайн?»
— Пфууу-ху-ху-ху-хух… Надоело всё. Домой хочу!
Казалось каждая нога весит по тонне, но я шаг за шагом поднялся на второй этаж и направился к кабинету.
— …если простолюдины узнают, может случиться бунт!
Услышал я слова Варгона подойдя к двери, и в туже секунду входя в комнату. Захлопнув её теперь уже поплотнее, я повернулся к собравшимся:
— Если узнают брычи, то узнают и остальные. Как вы понимаете — ни к чему хорошему это не приведёт.
Алагат, замалым не плюя в потолок, развалился на стуле, оперевшись спиной на стену. От его суеверного страха, при появлении призраков, не осталось и следа. Ну, а то, что я какой-то там иномирок, его судя по всему и вовсе не трогало. Хотя взгляд его, с какой-то затаённой детской хитростью, время от времени обращался на меня.
— Само собой, всё остаётся в тайне! — твёрдо заявила Фелани и покосилась на варвара. — Если только хмель не развяжет язык.
Варвар враз посерьёзнел:
— Ваш сын, кем бы он ни был, лучший и достойнейший из тех, на кого мне приходилось работать! С шестнадцати лет я служу наёмником, и повидал таких господ, что самому хотелось им череп раскроить. Янко — первый из них, кто не жаждет убить брыча за то, что он не так посмотрел на благородного. И первый, кто назвал меня другом. Не только назвал, но и относится как к другу! Я сделаю всё, что от меня зависит дабы его тайна так и осталась тайной. Я всё сказал, госпожа.