Твердыня Тьмы, Железная Темница!
О, Ангамандо, о, Ангбанд!
Судьбой мне выпало родиться
В долине у Железных Врат.
Я здесь росла, я здесь жила,
Жестоко было воспитанье,
Но жизнь потом мне принесла
В десятки раз больше страданий.
В кругу семьи, среди друзей,
Мне феа радость наполняла,
За те шестьсот коротких лет
Я торжество побед узнала.
Мы были гордыми – тогда,
Оковы Замысла мы рвали,
Клялись мы в дружбе – навсегда,
И вызов небесам бросали.
Мертвы друзья, в плену отец,
И дом родной сокрыт волнами.
За шесть предолгих тысяч лет
Что сталось здесь со всеми нами?
Нас ныне четверо – последних,
Разобщены глупой враждой,
Но посрамим еще мы Светлых,
Поднявшись вновь на смертный бой!
Вернуть Мелькора из-за Грани,
И Эндорэ отвоевать...
Хотя... в душе мы это знаем:
Песни Второй не миновать*.
Использованы прекрасные стихи чудесного Автора Ellia_13-th.
Ссылка на профиль Автора: http://ficbook.net/authors/Ellia_13-th
====== Глава 9.1: Враг моего врага ======
Веселое зимнее солнышко, будто в насмешку над всем окружающим, играло золотыми лучами на ледяном горном крое. Белоснежная перина, благодатно раскинувшаяся на немом плато, местами обретала смоляной цвет. Замерзшие навеки орки, поверженные неизвестным оружием, теперь покоились подле своего дома. Черная корка обмёрзшей крови хитроумным узором опоясывала их скрюченные тела. Невесомое кружево из инея накрывало останки притихших врагов, упокоив их свирепые души под вековечным саваном незыблемой мерзлоты. Торин, потерянно бродя по братской могиле уруков, тщетно силился вспомнить события минувшего дня.
Он очнулся на рассвете, разбуженный кусающимся морозом и первыми солнечными зайчиками, пляшущими по высоким горным палатам. Какое-то время он просто неподвижно лежал, не находя в себе сил подняться на ноги. Окружающая белизна слепила, снег, налипший на одежду, тяготил. Раскалывающаяся на кусочки голова отказывалась думать – любая мысль, возникшая из тягомотной сутолоки различных рассуждений, тут же отдавалась взрывом боли между висков. Поняв, что он, наконец, готов к борьбе со слабостью, Торин перекатился на бок и приподнялся на руках. Озябшие пыльцы не слушались, суставы локтей ныли тупой болью. Морщась при каждом движении, эреборец кое-как подчинил себе уставшее тело: стонущие мышцы задрожали в напряжении, сильные ноги приняли на себя упор, спина податливо распрямилась. Тяжело выдохнув, Король-под-Горой перевел дух. Взгляд гнома в рассеянье метался из стороны в сторону, выхватывая из скупого пейзажа теряющиеся в снегу следы чьего-то кровавого боя.
Несколько минут Торин не решался сдвинуться с места. Отчасти потому, что ноги в коленях продолжали дрожать. Но в большей степени он просто сомневался в своем желании озирать окрестности. Разрозненные воспоминания стеклянными осколками растравляли смутное предчувствие случившейся беды. Постепенно отрывистые картинки произошедшего начали выстраиваться в организованную колонну и, погребая собственные страхи, подгорный житель решился сделать шаг вперед. Осторожно, крадучись, эреборец обошел кругом видневшихся подле умерщвленных орков. Оглядев со стороны их посиневшие тела, присел рядом, смахивая с останков плотно лежащий снег. Неподвижные фигуры слепым взором мутных глаз глядели в пустоту. Хмурясь, Торин задрожал. Вскинув голову, сам перевел взгляд к еще одному сугробу, сквозь который пробивались серые островки орочьей кожи.
«Мы переходили по мосту, — хладнокровный голос разума зазвенел в голове. — Мы пытались оторваться от погони, застигнутые врасплох. И нам не повезло. Точнее, мне».
Понять, что именно произошло, молодой Король Эребора пока не мог. Оглядывая трупы своих врагов, гном с настороженностью признал, что скончались уруки не от падения с высоты. Чернокровые хоть и не отличались особой красотой, телом обладали выносливым и остовом крепким. Кости лежавших в снегу не были сломаны или раздроблены. Да, многих павших покрывали глубокие раны, но ни одна из них не могла стать причиной смерти. Чернокровые, следом за Торином последовавшие в бездну, погибли от чьей-то твердой руки, а не от законов природных.
Поджав губы, эреборец хмыкнул. Бросил быстрый взгляд вверх, прикидывая про себя высоту пика, с которого имел неосторожность сорваться. Пожалуй, падение подобного рода могло оказаться весьма неприятным в последствиях. Однако сам Торин чувствовал себя лучше, чем орки. И этот факт беспокоил.
Своих друзей искать поблизости было глупо: если бы от гибели Короля-под-Горой спасли компаньоны, то их довольные лица эреборец бы увидел сразу после пробуждения. К тому же, вряд ли приятелям удалось бы спуститься к своему предводителю быстро. Прямой тропы с вершины к низинам не виднелось, а подгорные жители лазать по отвесным скалам, к сожалению, не слишком-то умели. Как казалось Торину, с момента падения прошло никак не меньше доброй половины дня. Солнце теперь стояло низко над горизонтом, золотым яблоком повиснув над немыми пиками гор. Наступило утро.
Удручающее предчувствие продолжало стискивать грудь. Превозмогая слабость и немоту в ногах, Торин принудил себя идти дальше. Миновав еще несколько покрытых снегом останков, гном окончательно разуверился в возможности их естественной смерти. Видевший не раз чужую гибель, эреборец решил, что уруки скончались если не одновременно, то друг за другом. Принесший гибель чернокровым, некто, судя по всему, спас Торину жизнь. И казалось молодому Королю, что имя загадочного спасителя давно ему известно.
Он вспомнил о Ниар и ее безумном поступке на ледяном перевале почти мгновенно. Воспоминание о прыжке юной девочки полыхнуло перед глазами. Торин, сглотнув, резко развернулся, вновь окидывая взглядом уже истоптанную прогалину. Вертя головой по сторонам, гном в ярости сжимал кулаки и с безумствующей болью молился небесам. Паника, пускавшая сердце в бешеный пляс, опьяняла рассудок и ввергала его в хаос страхов.
Не зная, где искать Ниар и куда идти за помощью, Король-под-Горой неловко переступил с ноги на ногу. Моргнув, прогнал прочь горечь. Уверяя себя в том, что с девочкой ничего плохого не случилось, эреборец с тоской признал свои попытки найти успокоение жалкими. Он прекрасно помнил, с какой самоотверженностью и хладнокровием юная воспитанница Беорна последовала за гномьим Королем в пропасть. Сознание его в тот момент с удивительной живостью воспринимало сущее и прежде чем раствориться в беспамятстве, Торин в бешеной ярости ругал Ниар за проявленную преданность.
«Где она? — мир вдруг завертелся перед глазами, будто юла. Опустив плечи, гном отрывисто дышал. — Где же она?»
Вряд ли человек мог выжить при падении с такой высоты. Кости смертных не сумели бы выдержать подобной нагрузки. Но это кости обычных смертных. А разве Ниар была обычной? Разве не она с легкостью и удивительной ловкостью управляла оружием, которым не могла владеть искусно в силу своего юного возраста? Разве не она, не чувствуя усталости и ветра шла по ледяным склонам будто быстроногий эльф? И не она ли, ведая скрытые тропы, властвовала над Лихолесьем в день встречи с Азогом у пламенеющей реки? И не в ее ли глазах сам Торин видел бессмертный огонь, бесконечно яркий и бесконечно прекрасный, как свет далеких звезд?
Он был готов признать в ней ведьму. Готов был увидеть в ее лице отчаянного и коварного врага, притаившегося для нападения. Все готов был простить Ниар Торин, лишь бы вновь увидеть ее во здравии. Забыв о собственных ушибах и порезах, забыв о походе и драконе у Одинокой Горы, Король Эребора кинулся вперед.
Прежде чем Торин разыскал ту, о которой раньше не смел мечтать, прошло немало времени и отчаяние уже успело поселиться в смелом сердце гнома. Он увидел Ниар в тени, сидящую у скалы, под ледяным навесом из сосулек и снега. Она не двигалась и смотрела прямо перед собой, явно не замечая холода. Снежинки облепили ее ресницы и медный волос. Бледное лицо осунулось. При этом с головы до ног Ниар покрывал серый пепел, пропитавший одежду, кожу, мягкие локоны. Слезные дорожки светлыми линиями спускались к подбородку. Будто веснушки черные капельки крови легли на щеки девицы. Перчатками из эбонита засохшая кровь красовалась на ее ладошках. Эта же кровь касаниями войны легла поверх незатейливого наряда. От Ниар веяло жаром и смертью.
Торин не колебался. Отметя прочь лишние мысли, он бросился к лихой наезднице. Присел рядом с Ниар на колени и схватил за руки, не чураясь черноты ее ладоней. Юная девица же, будто не видя перед собой ничего, никак не отреагировала на появление рядом с собой молодого Короля. Сглотнув, Торин поднял взгляд к кареглазой красавице. И в ужасе обомлел на несколько мгновений, не зная, как вести себя дальше.