— Но господин, зачем тогда так рисковать? — мгновенно встревожившись, чернокровый заюлил. Попятившись, покорно склонился ниже. — Разве не разумнее выждать? Пойти на компромисс?
— Ты ведь совершенно не ведаешь, о чем говоришь, смертный, — снисходительно прошептал Саурон, подавляя в себе желание снести голову орка с плеч. — Для Миас не существует такого понятия, как компромисс. Мелькор создавал их как совершенное оружие, как неотвратимую кару Амана. Они не просто духи, не просто некие подобия Валар. Они связаны со Средиземьем гораздо крепче, чем любой из нас. Они есть отражение Белерианда, они и есть мы. Вся сила, некогда ограждавшая Дор Даэделот от глаз Айнур, заключена в них. Такие, как Миас, не покоряются чужой воле и не преклоняют колена перед более сильным. Они дерутся до последней капли крови и даже тогда продолжают войну.
— Вы отправляете нас на верную смерть, — орк нервно сглотнул, сжимая крючковатые пальцы в кулаки. — Что же делать нам у Мории, если нет ни единого шанса одержать победу над Вашим врагом?
— Кто сказал, что я отправляю вас? — Саурон улыбнулся. Он в глубине души знал, что поступает верно. И хоть затеянная авантюра приходилась Майа не по вкусу, риск был вполне оправдан. — Это мы отправляемся в Казад-Дум. Я пойду вместе с вами как хозяин и владыка Мордора. К тому же, я надеюсь не на проигрыш. Ты должен был бы догадаться, Урша. У Красной Колдуньи есть друзья, сестра, брат. У нее есть даже возлюбленный. Но в любой семье существуют разногласия. Всегда найдется кто-то, готовый предать.
♦♦♦♦♦
Всегда найдется кто-то, готовый предать. И Феанор искренне надеялся на эту суровую, жестокую правду. Разглядывая подвесные мосты Лориэна, сокрытый тенями мэллирн, он всматривался в лица своих братьев, пытаясь понять, кому можно будет довериться.
Обойти стражу галадрим оказалось достаточно просто. Сам ловкий и тихий, Феанор без особых проблем проник внутрь закрытого эльфийского царства. Подчиненные Галадриэль даже не поняли, что в их дом вторгся незваный гость. И Короля Нолдор их неведение вполне устраивало. Крадущийся с невероятной осторожностью вперед, бессмертный вскоре нашел владычицу прекрасных садов.
Она шествовала в свои палаты, степенно перебирая ногами по твердой дороге из белых ветвей. Одетая в светлые наряды, легкая и прекрасная, как лунный свет, леди Галадриэль глядела прямо перед собой с легкой улыбкой на устах. Явно не ведавшая об угрозе, что нависла над Средиземьем, эльфийка сохраняла духовный покой, давно позабытый Феанором. Изредка обращаясь к идущим рядом подчиненным, Владычица Лориэна с удивительной мягкостью отдавала им приказы. Младшие эльфы обращались к хозяйке с почтением, произнося имя ее полушепотом, с искренним благоговением в голосе. Отвыкший от напыщенности традиций собственного народа, Верховный Король Нолдор едва сдерживал в себе раздраженные вопли. Феанору нравились беседы о природе и поэзии. Но в малом количестве. Раз в десять лет.
Продолжая следовать за Галадриэль, нолдо терпеливо ждал, когда слуги бессмертной покинут хозяйку. Верные подданные не спешили расставаться с белокурой красавицей: неторопливо шагая следом, они продолжали говорить стихи и напевать песни. Отчаявшийся сыскать удачу, Феанор решил было уже затаиться где-нибудь на ночь, когда младшие Эльдар, наконец, отошли от Галадриэль прочь. Обмерший на мгновение, нолдо впился взглядом во Владычицу Лориэна, выжидая.
— Я слышу тебя, загадочный некто, — бархатным голосом проворковала бессмертная. Провожая взглядом слуг, сложила руки перед собой. Застигнутый врасплох, Феанор на какую-то секунду потерял дар речи. — Видимо, ты очень умен и ловок, раз сумел пробраться к нам без дозволения. Ты не человек, иначе бы шаг твой был слышен издали. Но и не эльф, ведь мы не скрываем лиц друг от друга.
— Я ни то, ни другое, Артанис, — без страха молвил Феанор, выходя на свет. Галадриэль, чуть приподняв голову, с любопытством посмотрела в его сторону. Не было в ней ни страха, ни подозрительности. Держась хладнокровно и царственно, Владычица Лориэна в молчании позволяла гостю говорить. — В моей памяти еще живы воспоминания о том дне, когда ты появилась на свет. В те далекие времена никто бы и не подумал, что ты станешь великим наместником Амана на землях восточных. Но все меняется. И ты изменилась. И я. Вряд ли сумеешь понять, кто я такой. Но у нас с тобой общая кровь и история общая. Когда-то давно ты отринула зов своих братьев. Тебя не было с нами в Дагор-нуин-Гилиат. Ты предпочла войне мир и поступила мудро. Но теперь война сама стучится в твой дом, и избежать битвы не получится. Если скажу, что мне нужна твоя помощь, ты отвернешься. Но если скажу, что Средиземье в опасности, ты прислушаешься к слову старого Короля. Сегодня сам Феанор поклонится тебе в ноги, Галадриэль, моля о заступничестве.
Не глядя более на эльфийку, Феанор опустился на одно колено. Слабо вооруженный, усталый и голодный, он пересилил пылающий пожар гордости в груди. Зная, что без армии обойтись не сможет, бессмертный позволил себе стать уязвимым на какое-то время. Данная столетия назад клятва до сих пор мучила нолдо и, памятуя о Сильмариллах, он целенаправленно решил показаться слабым.
В конечном итоге кажущаяся слабость – сокрытая от врага сила.
♦♦♦♦♦
В конечном итоге кажущаяся слабость – сокрытая от врага сила. Именно поэтому Талрис и не пытался как-либо приукрасить реальное положение дел. Ясно видя, насколько плох расклад, Миас сразу отринул возможность поспешно решить все проблемы разом. Достаточно часто допущенные огрехи превращались в стратегическое преимущество.
— Они направляются к Ривенделлу, — заговорил Гилбо на плече Беорна. Прудо, отнесшийся к оборотню с опаской, уселся на руку Талриса. — Кажется, Ниар разговаривала с Сауроном. Уж не знаю, что у них там творится, но дело пахнет дурно.
— Полагаю, Торин отправится в Морию сразу после посещения Имладриса, — Талрис посмотрел на своего нового попутчика. Хмурящийся, Беорн покосился на стрижа. — Действия Майрона продиктованы отчаянием. Он тоже захочет оказаться у Казад-Дума в решающий час.
— Только вот насколько решающим этот час в действительности является? — щекоча Гилбо, задался вопросом оборотень. На удивление серьезный, он криво ухмыльнулся. — Гуртанг не обеспечит никому победы, но станет предметом раздора. Не лучше было бы заключить перемирие с Сауроном?
— Без вариантов, Беорн, — Талрис вытащил из кармана загодя пойманных мотыльков. Подав ручной птахе сестры угощение, с нежностью в глазах стал наблюдать за трапезой пернатого друга. — Ниар вряд ли захочет иметь что-то общее с существом, отступившим от заветов отца. Простительно было бы дать Майрону искупить вину, но непростительно вновь позволить ему занять место среди нас. Он предатель.
— Но если Феанор является сподручным Саурона, нужно полагать, что заговоры против вас плетутся уже и в эльфийских городах, — заметил Беорн. — Если Король Нолдор действительно желает заполучить ваши головы на блюде, он не станет чураться помощи извне. Того и гляди, бессмертные с Сауроном заключат союз. И тогда мы окажемся в крайне неловком положении.
— Да, две армии против одной, — Талрис прикусил нижнюю губу. — И все у ворот Казад-Дума. Если честно, альянс между Майроном и нашими остроухими друзьями маловероятен. Однако вопросов остается уйма.
— На самом деле их всего два, — оборотень безрадостно хохотнул. — Кто кого предаст, и кто кого кому продаст. Не забывай, что сестра твоя сейчас стоит на краю огромной пропасти. Полагаю, ей не будет уютно в Ривенделле.
— Она разберется, — произнес Талрис, наигранной уверенности совсем не ощущая. — И не в таких передрягах ей приходилось бывать. Гораздо больше меня волнуют те, кто до сих пор остается вне нашего взора.
— Ты о Валар? — пискнул Гилбо, присоединившись к своему брату. Стрижи, столь храбро служившие Красной Колдунье, оказались на удивление прозорливыми в делах военных. — Или о Майар? Если о последних, то не беспокойся. Глава Ордена Истари тоже беседовал с Ниар. Они договорились о взаимопомощи.
— Саруман? — удивленный не меньше Талриса, Беорн округлил глаза. — Саруман Белый? Неужели и его не обошла стороной назревающая буря?