— О трудных временах нас и так ждет очень долгий разговор, — вновь заговорила Галадриэль, перехватывая у Феанора инициативу беседы. Умная и проницательная, наверняка она не доверяла своему гостю. По крайней мере, пока. Повидавшая войну, убийства и беды, эльфийка старалась рассуждать здраво и методично. Вероятно, ее искренне поразил рассказ Короля Нолдор. Но в Эннорате было достаточно удивительных вещей, чтобы научиться относиться к ним бесстрастно. — Некрасиво заставлять гостей стоять на пороге. Путь к Лориэну долгий и сложный, наверняка ты устал, Курумо. Мы можем побеседовать и чуть позже, а пока, отдыхай.
Саруман коротко кивнул в знак благодарности и уже собрался идти следом за одним из эльфов, как в голову Майа пришла одна интересная мысль. Раз уж его коварным планам помешал сам Феанор, будь он не ладен, грех было бы не воспользоваться ситуацией в свою пользу. Прикрыв веки, колдун степенно развернулся, полагая, что сумеет выйти из сложной ситуации победителем. Теперь точно знающий, чью сторону собирается принять в начинающейся войне, Курунир не колебался.
— Впрочем, я устал не настолько, чтобы избегать длинных бесед, — взвешивая каждое произносимое слово, чародей пытался понять, к чему именно приведут его действия. Не желая навлекать на себя гнев Миас, Майа, тем не менее, хотел остаться в глазах старых знакомых надежным союзником. Порой, чтобы выиграть партию целиком, следовало отдать противнику важную фигуру. Или хотя бы ту, что кажется таковой. Уверовавший в свои действия, Саруман поглядел на Галадриэль исподлобья: — Пожалуй, некоторые вести нужно рассказать сразу. За каждым свершенным чудом по правилам нашего мира прячется вполне объяснимая причина. Феанор, наверное, объяснил тебе, Нэрвен, почему был послан в Эндор. Владыки Валинора редко вмешиваются в тихий ток бытия смертного мира. Но в этот раз они послали к нам одного из лучших сынов племени Нолдор, чтобы тот, наконец, исполнил свою клятву и избавил мир от темноты. Я буду краток. Постараюсь быть таковым. Мой сказ коснется Сильмарилл. И детей Мелькора, которых мы не замечали тысячелетиями. Они – опаснее Саурона и всего воинства Мордора. В них наша погибель…
Саруман сделал многозначительную паузу. Бросил косой взгляд на Феанора. Привыкший во что бы то ни стало добиваться своего, кузнец хмуро вслушивался в речь Майа. Курумо был доволен: нолдо не понимал, что происходит. И сильно нервничал, судя по выражению бледного лица. Вновь убеждаясь в верности занятой позиции, глава ордена Истари приподнял подбородок.
В его руках оказалось все время мира, сжатое до размеров одного часа.
♦♦♦♦♦
В его руках оказалось все время мира, сжатое до размеров одного часа. Глядя на виднеющиеся за озером Врата Мории, Торин почти физически ощущал, как уносятся в пустоту драгоценные минуты тишины и покоя. Даже не пытаясь угадать, что поджидает его и компанию за заветными дверьми, он тщился насладиться зимней ночью. Морозная тишина, погруженная в свет охотничьей луны, убаюкивала тонущее в страхе сознание.
— Выглядит зловеще, — подошедший к гному хоббит поежился. Плохо переносящий лютый холод, мистер Бэггинс кутался в позаимствованный у Нори полушубок. Его раскрасневшаяся моська едва выглядывала из густого волчьего меха. — Это озеро всегда тут было?
— Нет, — нахмурившись, Торин оперся на опущенный к земле топор. Черствый взгляд эреборца скользил по водной глади. Красные отблески луны плясали на снежных кручах вокруг открытых врат Казад-Дума. — Раньше тут протекал Сираннон. Говорят, шум его песни можно было услышать еще на подступах к горам. Кто-то выстроил здесь плотину, запрудив привратный поток. Видимо, нынешним хозяевам Мории не по душе веселое журчание ручья.
— У меня крайне плохое предчувствие, — буркнул Бильбо, вытаскивая голову из меха. Необычайно серьезный, полурослик безрадостно хмыкнул. — Врата открыты. Кто-то ждет нас.
— Известно, кто, — Торин, перебарывая мгновенный соблазн развернуться и отправиться к Ширу, мотнул головой. — Азог ждал нас. Радует, что его прислужники не встретили гостей градом стрел. Впрочем, я разделяю Ваши сомнения, мистер Бэггинс. Что-то не так.
Бильбо не ответил. Шмыгнув носом, молча поплелся к друзьям, босыми ножками скользя по обледеневшей дороге. Проводив его взглядом, Торин поджал губы. Понимая беспокойство маленького полурослика, Король-под-Горой с горечью и нарастающим волнением признал – на самом деле совершенно всё было не так.
Подходя к западным вратам Казад-Дума, эреборец ожидал увидеть на подступах к Баразинбару многотысячное войско орков, готовых разорвать гномов при их появлении рядом. Азог был не слишком оригинален в своих методах ведения войны. Предпочитающий переговорам кровавую бойню, бледный урук с завидным постоянством использовал лишь одну знакомую ему тактику – нападение. Пожалуй, отсутствие чернокровых чудовищ у врат напугало Торина даже сильнее, чем могла бы напугать реальная встреча с ними. Когда видишь врага, точно знаешь, что делать. Но вот смельчаки стояли у подножия Карадраса, и встречала их лишь восходящая луна цвета рубина. Что-то явно изменилось в Мории. Что-то изменилось в Азоге. И Торин теперь не был столь же уверен в своем понимании противника, как это было хотя бы день назад.
«Мория приветствует нас, — Торин, подняв голову, поглядел на настежь распахнутые двери. Ощущая неприятный холодок в груди, сглотнул. Зловещая тьма ширилась в проеме врат, совершенно непроглядная, плотная. Казалось, что вошедший внутрь уже не сумеет выйти наружу, пожранный бездной. — Эти врата были зачарованы эльфами Эригиона. Множество столетий никто не пользовался западным проходом, не ведая тайного слова. Видимо, Азог достаточно умен, чтобы говорить на эльфийском. Но, что более вероятно и менее предпочтительно, у него есть умные друзья, помогающие в борьбе. Кто они и чего хотят?».
Король-под-Горой прогнал все мысли прочь. Ему не хотелось гадать, рассуждая о неведомом. Зная, что при желании гундабадец уже убил бы подошедших к Мории гномов, решил, что орк и не собирается никого лишать жизни. Вероятно, ему что-то понадобилось от заклятых врагов. Вот только что именно? Ключ от Эребора Азог уже имел. Держал на ошейнике Траина. Чего еще ему не хватало для счастья? Головы самого Торина, насаженной на длинную пику?
Глупые мысли ни к чему не приводили. Молодой наследник рода Дурина, коря себя за самоедство, развернулся к друзьям. Они, уставшие за день, решили воспользоваться паузой и устроить привал. Разведенный костерок почему-то никого теперь не смущал – видимо постоянная осмотрительность успела опротиветь всем. Нагло жаря колбаски прямо рядом с орочьим домом, гномы Эребора громко хохотали и отпускали в адрес друг друга злобные шуточки. Друзья развлекались, пренебрегая благоразумием. Языки огня, танцующие в снежном вихре, отбрасывали на их лица жесткие отблески в тон плавленого золота. Нахмурившись, Торин опустил голову к груди.
Его не покидало ощущение близящейся беды. Безудержное веселье уж очень походило на пляску смерти. Безумствующую в своей свирепости пляску последних вздохов.
♦♦♦♦♦
Безудержное веселье уж очень походило на пляску смерти. Безумствующую в своей свирепости пляску последних вздохов. Хохоча сквозь кровавый кашель, Осаа продиралась вперед, через покрытые снегом кусты шиповника. Искалеченное тело содрогалось от волн боли и судорог. Сломанные ребра не давали дышать – грудь изнутри разрывало, в спину словно вогнали раскаленный железный прут. Каждое движение приходилось совершать с криком на устах. Жизнь вернулась к гномке, но вместе с ней пришли и те ощущения, которые подгорной жительнице совсем не хотелось бы вспоминать.
— Ниар, — хрипло молвила Осаа, спотыкаясь. Земля ушла из-под ног и гномка повалилась на колени. Удар оказался сокрушительным: плотный лед оцарапал кожу на ладонях; негнущиеся суставы ног заскрипели. Слизав с губ сочащуюся кровь, гномка подняла взор к небесам. Наступившую ночь объял пожар – огненное око луны свирепо глядело на Средиземье сверху вниз. Плотные снежные облака порой закрывали светило, но быстро убегали вдаль, подхваченные неутихающим ветром. В черных проплешинах меж туч виднелось чистое небо, покрытое алмазами звезд.