У Владыки с утра было плохое настроение. Следовательно, готовиться нужно было к худшему. Покорно опустив голову, Больг ждал.
— Ты отправишься на север, орк, — Владыка заговорил неожиданно и резко. Саурон теперь не кричал, но изъяснялся отчего-то полушепотом. — Вернешься в Гундабад и создашь в Эред Митрин большую армию. Наберешь в нее столько своих сородичей, сколько вообще сможешь. Пусть частью твоего войска станет каждый: дети, женщины, старики – все пусть в руки возьмут копья и готовятся к сражениям. Половину собранной армии ты отправишь к Барад-Дуру, но сам будешь ждать дальнейших моих приказов на севере. Сделай так, чтобы ни одного орка к вечеру не было у Дол Гулдура. Не справишься, придется отвечать передо мной, Больг.
Сын Азога молчал. Тени сомнений копошились в уме, сердце темного существа забилось в два раза быстрее обычного. Странные речи произносил Владыка, в голосе его слышались спешка и легкий страх. К какой такой войне готовился Саурон? И отчего так резко решил поменять все свои планы? Ведь только позавчера он приказывал прочесывать Ирисовые Поля…
— Ты меня понял, Больг? — вопрос Владыки резанул воздух, заставив орка сжаться перед огромной черной тенью хозяина.
— Понял, — гундабадский урук готов был прямо сейчас развернуться и пешком отправиться на родину, подальше от Дол Гулдура и Саурона. Огненный взгляд хозяина прожигал душу, вынуждая Больга вновь и вновь признавать собственную ничтожность перед лицом существа древнего и могучего.
Несколько секунд Властелин Колец молчал, продолжая ходить из стороны в сторону. Веющий от его мрачной фигуры жар окутывал орка завесой отчаяния. Когда Саурон замер на месте, Больг уже собирался тихо уйти в сторону, дабы начать приготовления к походу на север.
— Послушай, урук, — на этот раз Владыка говорил громко, но размеренно и слишком уж серьезно. В тоне хозяина не слышалось привычных ноток деспотизма, но лишь что-то отдалённо напоминающее нарастающее беспокойство. — Ты совершишь долгий путь до Серых Гор и по дороге тебе могут повстречаться некие существа, сила которых вряд ли может сравниться с чьей-либо еще в Средиземье. Обычно эти создания ходят поодиночке, всего же их трое: две юных девы и молодой воин. Чаще прочего они принимают облик эльфов, но порой меняют его, в зависимости от обстоятельств. Ты должен запомнить их имена – Ниар, Талрис и Анаэль. Называть себя иначе при встрече они не станут, ибо стараются проявлять хотя бы какое-то благородство по отношению к противникам. Запомни одно, Больг – если тебе не повезет встретиться с ними, помощи от меня не жди. А лучше – беги от них прочь, быстро и далеко.
Сын Азога боялся что-либо отвечать. Слышать наставления от Саурона было слишком уж необычно. Как правило, Властелин Колец не заботился о подчиненных. И вдруг такое…
— Иди теперь, — властно приказал хозяин, прогоняя из голоса осторожность и сдержанность. Коротко кивнув, пораженный Больг начал пятиться, неловко переступая с ноги на ногу. При этом не поднимая взгляда к Владыке, орк к собственному изумлению понял, что дрожит от ужаса, точно лист на ветру. Уруку стало дурно. Чувствуя, как трясутся поджилки, сын Азога Осквернителя поспешил уйти прочь от Дол Гулдура. Медлить с выполнением полученного приказа Больг не собирался.
В мире, где основой для власти являлась лишь грубая магическая сила, любые колебания становились причиной скорой смерти. А умирать раньше времени не хотелось.
♦♦♦♦♦
В мире, где основой для власти являлась лишь грубая магическая сила, любые колебания становились причиной скорой смерти. А умирать раньше времени не хотелось. Саруман, поглядывая на призрака эльфа, пытался понять, как Фэа отошедшего в Чертоги Мандоса Короля могла вернуться в Средиземье. Была только одна догадка, но верить в ее осуществимость Майа ой как не хотелось. Прищурившись, Курунир замер на месте. Феанор, спокойно сидевший в огромном каменном кресле, молча следил за собеседником. Закончив свой длинный сказ минут эдак двадцать назад, теперь эльф лишь дожидался ответа волшебника. А Саруман не спешил принимать никаких решений. Слишком уж путанными казались речи кузнеца.
— Знаешь, Курумо, я бы не сказал, что у тебя много времени в запасе, — осторожно молвил Феанор, складывая руки на груди. Саруман, вскинув к нему глаза, поморщился. Отвратительная, однако, правда. Король Нолдор и главный враг Мелькора, некогда упорством своим и своею отвагой вдохновляющий собратьев на подвиги, неожиданно оказался в слугах у Врага. Средиземье, какие же порой сюрпризы оно преподносило. — Этот Палантир, что ты так яро охраняешь от глаз Олорина и Айвендила, служит тебе верой и правдой, показывая развалины Лунатурко. Однако, друг мой Майа, по ту сторону видящего камня все время скрывалось око пострашнее и потемнее твоих собственных глаз. Саурон следил за тобой. Ждал.
— И чего он хотел? — резко спросил Саруман, не желая слушать долгих нравоучений. Эльф, безразлично взирающий на Палантир, громко рассмеялся. Его хохот, по царски легкий и высокомерный, эхом долетел до ушей Курунира.
— Смотри-ка, Истар, а ты даже не отрицаешь факта возвращения в Эндор старого приспешника Моргота, — Феанор, облокотившись о ручку кресла, поджал губы. В глазах эльфа плясали темные тучи лжи и интриг. Майа, не давая эмоциям отразиться на лице, хладнокровно взирал на призрака. Кузнец не должен был почуять растерянности и уж тем более паники. — Значит, как и говорил Майрон, ты прознал о его присутствии в Средиземье задолго до моего прихода. Вот интересно. Считаешь, что сможешь подчинить себе кольцо? Хм, может быть в твоих планах и был какой-то смысл, судить не мне. Однако ты не все ведаешь, Курунир. Ковал единое кольцо всевластия мой внук, душу вкладывал Саурон. А как думаешь, чья магия скрепила все воедино?
Эльф задумчиво мял свою накидку. Высокий, плечистый, темноволосый и молодой, он сохранял свою королевскую стать и осанку. Аман все еще властвовал над внешностью Феанора: кожи эльфа не касались мягкие лучи щедрого на свет солнца Эндора, лицо бессмертного не изъел крепкий северный ветер, и вода не иссушила густые волосы. Словно только покинувший Валинор, кузнец хитро усмехался.
— Ну да, Курунир, слуга Аулэ. Откуда тебе знать о том, что произошло в Ангбанде тысячи лет тому назад, — слова лились рекой и плавным ропотом валарина разлетались по широкой зале. Саруман, хмурясь, глянул в окно. Утро, надо же. Значит, Феанор говорил практически всю ночь. — Даже мне не была известна тайна, скрываемая Мелькором под сводами темной цитадели. Одно хочу тебе сказать – то, что назревает, гораздо страшнее всех тех воин, которые уже происходили на землях Эндора. И тлен будущих сражений коснется всей Арды, начиная краем Востока, омытого Эккайей, заканчивая Аманом, что ныне спрятан за кругом мира. Выбирая сторону, думай хорошо, друг мой. Вряд ли тебе будет дозволено делать выбор дважды.
Кузнец смолк, доставая из карманов богатой туники какой-то полукруглый предмет, размером, быть может, с крупное яйцо. Щурясь, Саруман всматривался в поблескивающий разными цветами загадочный артефакт, что в руках своих держал нолдо. Феанор, заметив растущий интерес со стороны чародея, бросил маленькую вещицу Майа. Саруман странный предмет поймал, тут же найдя в нем металл удивительной легкости и гладкости. Переливающийся то желтым, то красным, то зеленым, он на ощупь казался промасленным. Отлитый в полудужье толщиной с большой палец взрослого мужчины, металл обжигал кожу холодом.
— Что это такое? — без страха в голосе спросил Курумо, обращаясь к мертвому Королю Нолдор. Призрак, встав со своего места, подошел ближе. Полы его одеяний переливались мягкими шелковыми складками. Длинный волос Феанор собрал в хвост.
— Те, кто смог вещичку эту достать из Кумы, назвали ее «Тинвэ», — эльф остановился напротив мага. Саруман, вертя в руках кусок металла, задумчиво вглядывался в игру цветов на его поверхности. — С квенья это слово переводится как «Искра». Если ты подумаешь пару минут, Курунир, то с легкостью догадаешься: мелочь эта была не в Средиземье сделана и ковалась она далеко не эльфами. Металл, что в прочности не уступает ничему сущему, некогда был создан умелым Вала, что прежде был твоим хозяином. Воедино слив золото, серебро, медь, железо, олово и свинец, Аулэ сотворил прекрасный металл, который назвал «тилкал». Ковкий, прочный и невероятно легкий, он стал основой для цепи, которую все мы называли Ангаино. То, что держишь ты в руках – звено цепи той. Представь себе, что где-то там, за гранью мира, в пустоте живет Моргот. Он глух, нем и слеп. По сути, мертв почти. Под зоркой охраной отбывая бесконечный свой срок, он ждет не дождется момента, благоприятствующего побегу. Существа, которые смогли до цепи этой добраться и порвать одно ее звено – что не удалось даже самому Морготу – сейчас путешествуют по Средиземью. И они – дети Мелькора, что всей сущностью своей желают лишь отца вернуть в наш мир. Их сила, Курунир, равна силе всех Валар, спокойно спящих сейчас в тихой ночи Амана. Саурон и предшественник его лишь тени зла, в сравнении с существами, о которых я говорю тебе.