— Как ты собираешься провести нас к эльфийскому Королю, бессмертная? — гундабадский завоеватель не отрывал взгляда от подчиненных. Целых пять сотен доблестных воинов собирался послать к Эребору Азог. Прощаться с верноподданными смысла никакого не было. Большая часть морийских орков смерти не боялась, а в жизни кровожадные отродья Моргота видели лишь одну цель – убийства. И так как ближайший поход обещал стать кровавым побоищем, уговаривать пойти к Одинокой Горе никого не пришлось. — Твои сородичи ясноглазы, они видят днем лучше нас. Будет обидно, если армию нашу разнесут в пух и прах еще до того, как мы нападем на след Торина.
— Ох, Азог, на счет этого тебе беспокоиться не стоит, — Анаэль развернулась к бледному орку и доверительно положила свою ладошку тому на плечо. Владыка Мории от прикосновения вздрогнул: рука эльфийки источала нестерпимый жар, словно бы одетая в плотную перчатку, сотканную из огня. — Мои чары сокроют нас от недобрых взглядов, да и Лихолесье нам поможет. Старая магия Черного Леса палантином накроет и тебя, и людей твоих. Мы пойдем старой, заброшенной тропой, которую некогда использовали ненавистные тебе гномы. Дорога, которую многие из нас помнят под названием «Мен-и-Наугрим». Тракт этот опасен для обычных людей, но хорош для тех, кто в сердце своем таит злокозненные помыслы. Выйдем мы из Лихолесья намного южнее угодий Трандуила, так что придется поспешить.
Азог кивнул, но задавать лишних вопросов не стал. Новая союзница знала, что делала. Она четко и ясно отдавала приказы своим приземленным подчиненным, быстро решала конфликты, вспыхивающие то тут, то там, и к удивлению гундабадского завоевателя с легкостью выстроила армию в колонны. В бессмертной угадывался опытный стратег, прошедший через десятки сражений. Этот факт успокаивал встревоженного Азога.
Опустив голову, орк представил себе лицо своего заклятого врага. Как же удивлен будет Торин Дубощит, найдя в рядах приспешников своих предателя. И хоть молодому Королю-под-Горой привыкать к сложностям не приходилось, удар под дых такой силы мог сломить даже железную волю этого эреборского принца. Вкус мести казался Азогу сладко-горьким: вино расплаты, томившееся в темных и холодных погребах орчьей души, становилось гуще и насыщеннее. Аромат предстоящих деяний опьянял…
А небо над головой начинало хмуриться, предвещая дождь.
♦♦♦♦♦
А небо над головой начинало хмуриться, предвещая дождь. Арвен, накинув на голову капюшон, нагнала Илийю. Совсем еще молоденькая эльфийка беспечно напевала веселую песенку о драконе и принце, любимую всеми девушками Ривенделла. Тоненький голос раздольной и легкой мелодией флейты лился по северным опушкам Лихолесья. Птички подхватывали незамысловатый мотив баллады и вторили темноволосой красавице Нанивиэль. Юная подопечная Арвен совершенно не замечала мрачности окружающего пейзажа, открыто и наивно улыбаясь всему сущему. Старшая эльфийка устало опустила плечи. Как оказалось, воспитание подрастающего поколения было делом довольно-таки утомительным.
— Илийя, давай до угодий Трандуила будем ехать в тишине, — Дева Ривенделла обратилась к спутнице на синдарине. Мягкий звон эльфийской речи окрасил серость леса в яркие цветущие краски Лотлориэна. — Кажется мне, так будет лучше…
— Да ну ладно Вам, госпожа, — Нанивиэль, которую эльфы Ривенделла с легкой руки окрестили Илийей – «занозой» – широко улыбнулась Арвен. Еще детское лицо юной Синдар светилось любопытством и задором. — Что может случиться с нами здесь? Разве что с небес неожиданно свалятся волки, но так кони наши родом из Рохана. Ветром умчимся от злобных чудищ…
Нанивиэль переливчато рассмеялась и пустила своего гнедого жеребца галопом. Арвен, открыв рот, удивленно наблюдала за пятнадцатилетней эльфийкой, которую отец очень вежливо и нарочито ласково попросил забрать в Лориэн. Дева Ривенделла, прибыв в гости к Элронду пол года назад, отказать последнему не смогла. Покорно согласившись исполнить отцовскую волю, внучка всем известной Галадриэль решилась сопроводить молодую Синдар до прекрасных садов Лотлориэна. Кто же знал, что короткое путешествие с недавно рожденным Квенди обернется полноценным приключением.
У Илийи был врожденный талант попадать в мелкие неприятности. От кого девчушка унаследовала это качество, было неясно: отец Нанивиэль являлся многоуважаемым библиотекарем в Ривенделле, а мать – искусным врачевателем. Дочурка же их, появлению на свет которой радовалась вся долина Имладриса, оказалась ребенком шкодливым и непоседливым. Каждый новый день неопытная эльфийка умудрялась учинять в Ривенделле погром, тем самым обеспечивая головную боль своим старшим собратьям. Арвен, живя с бабушкой в Лориэне, лишь слышала разные байки о непоседливой девице. Приехав же к отцу, Дева Ривенделла лично убедилась в правдивости сплетен о пятнадцатилетней Квенди. Несколько дней понаблюдав за Илийей, Арвен нашла в кознях девчушки лишь ребячество и любопытство. Элронд, однако, мнения дочери не разделял, видя в действиях Нанивиэль источник неприятных рутинных проблем.
«Послушай, Арвен. Я не отрицаю того, что юная талантливая Синдар полна энергии и жизнелюбия. В конце концов, все ее выходки объясняются малым возрастом и недостатком знаний, — Владыка Ривенделла говорил спокойно, хотя в глазах его сверкала тревога. — Но Илийя за три года успела двадцать раз поджечь библиотеку, трижды своровать осколки Нарсила и пять раз отрезать волосы несчастному Линдиру. Последний, кстати, весьма горевал, находя вновь и вновь собственную шевелюру укороченной до ушей. И я, между тем, молчу о побегах Нанивиэль: в позапрошлом году она на осле – ума не приложу, откуда он мог взяться в долине – направилась в Гондор, откуда поехала в Рохан. Это еще хорошо, что девочке по дороге никто злобный не попался. А представь, чем все могло закончиться? Храбрость юной эльфийки меня радует, но огорчает строптивость ее характера, неуемного, как лесной пожар. Ведь она не слушается никого в Ривенделле. И родителей в том числе».
В общем, после недолгой беседы с отцом Арвен согласилась отвезти эльфийскую разбойницу в Лориэн. Элронд надеялся, что под началом Леди Галадриэль Нанивиэль исправится, образумится и начнет жизнь смиренную, направленную на созидание. Однако, оказавшись в Лотлориэне, девчушка к удивлению старших собратьев начала в два раза больше проказничать: строгий надзор учителей воспринимался Илийей скорее как личный вызов, нежели как искреннее желание поделиться многовековой мудростью. За полтора месяца юная Квенди, отживающая свой второй десяток лет на землях Средиземья, сумела поставить на уши всех лучников Карас Галадона. Илийя даже каким-то образом сумела довести до бешенства обычно крайне спокойного Алиолада, знаменитого кузнеца Галадрим. Как ни парадоксально, но ключом бьющая из Нанивиэль жизнерадостность вынудила даже Галадриэль единожды повысить голос. Слегка покрикивая на пятнадцатилетнюю Синдар, владычица Лотлориэна решила отправить Арвен вместе с подопечной подальше от знаменитых садов: посчитав, что юной квенди будет интересно поучаствовать в эльфийской охоте, Нэрвен чуть ли не пинками выпроводила свою внучку и Нанивиэль из Карас Галадона, благословляя путь двух эльфиек до Трандуила. Таким вот образом Арвен и оказалась на северных окраинах Лихолесья. Добрым словом поминая отца, Дева Ривенделла лишь грустно представляла себе предстоящую встречу со старыми лесными друзьями. По разумению старшей эльфийки, Трандуил должен был с радостью принять гостей, вкусной едой и холодной водой угощая двух странниц из Лориэна. Однако, зная Нанивиэль, Арвен с легкостью могла представить последствия визита к сыну Орофера. Качнув головой, дева Ривенделла приказала себе не загадывать ничего наперед. В конце концов, рано или поздно юная Квенди должна была образумиться и перестать совать свой длинный нос в чужие дела. Тяжело вздохнув, Арвен прищелкнула языком, давая понять своему скакуну, что следует прибавить шагу. Жеребец, некогда подаренный Галадриэль людьми Рохана, послушно пустился в галоп, унося Деву Ривенделла в темные дали Лихолесья. Впереди виднелись изумрудные холмы, по которым полупрозрачной дымкой разливался сизый туман. За этими холмами, много восточнее, крылись угодья Трандуила, где Арвен надеялась найти приют и помощь в воспитании Илийи. Хотелось бы верить, что добраться до земель союзников удастся засветло. Бродить по Лихолесью ночью не хотелось совсем.