— Подождем, пока Торин очнется, — внес предложение Двалин. Искоса поглядывающий на Ниар, он нервно теребил края своей рубахи. Фили, не зная причин нервозности одного из старых друзей дяди, невольно поежился.
— Это плохая идея, — вступил в разговор Нори. — Что мешает оркам залезть на варгов и переплыть треклятую реку? Если будем ждать, ничего не добьемся. Эребор близко, так что предлагаю отправиться на север.
— Я никуда с вами не пойду, — звонкий девичий голосок заглушил глубокий гномий говор. Ниар, держа черного фриза под уздцы, ступила в круг беседующих. Король-под-Горой все еще покоился на спине огромного вороного скакуна. Фили, хмурясь, перевел взгляд на эльфийку, которой помог убежать от орков. Бессмертная стояла рядом и также придерживала своего жеребца за узду. — Мой путь лежит на юг, к широким раздольям и через Келдуин, к западу. Простите, милейшие, но свою роль в вашем походе я выполнила: помогла выйти из Лихолесья. Поэтому извольте забрать своего Короля и отпустить меня.
Чуть склонив голову к груди, воспитанница Беорна без страха в глазах поглядела на Двалина. Тот в свою очередь недовольно фыркнул. Фили с каким-то паническим ужасом вдруг понял, что все идет не по плану дяди. Конечно, никто и не ожидал безоблачного путешествия, но кто бы мог подумать, что незаурядное предприятие маленькой гномьей компании перерастет в крупномасштабную погоню.
Земля вновь затрепетала, гулко, утробно. Легкая дрожь прошлась по траве, вспугивая засидевшихся на цветах бабочек. Фили, ощутив, как ноги наливаются свинцом, сглотнул.
— Без лошади будет тяжко… — как бы невзначай заметил Глоин.
— Я понесу Торина, если понадобится, — Двалин пресек зарождающиеся споры на корню. — И, если Вам угодно ехать на юг, пожалуйста. Мы и так благодарны за все, что Вы уже сделали, юная Леди.
Ниар довольно улыбнулась, коротко кивнула и всем телом развернулась к Арго. Протянув руки к дяде, аккуратно поправила его плащ. Изорванный рукав стал черным от крови. Сквозь дыры в кожаных одеждах проглядывались глубокие раны. Фили передернуло: Торину вновь не повезло встретиться в бою с варгом. Дядя отлично владел мечом, но против животной силы и ярости вряд ли могла помочь даже самая крепкая в мире сталь. В глазах защипало и Фили, резко одернув собственный сюртук, мотнул головой.
— Вам нужно будет омыть его раны, — Ниар заговорила тихо, а гномы, замолкнув, внимали ее словам. Почему-то девичий голос успокаивал. — Когти варгов грязны, а слюна – ядовита. Он может погибнуть не столько от нанесенных волками увечий, сколько от заражения крови. Знаете, тут растет много целебных трав, так что…
Договорить воспитанница оборотня не успела: фразы потонули в ужасающем грохоте, что сотряс по-летнему теплый воздух. Фили, подпрыгнув на месте, обернулся к Одинокой Горе, ощущая, как холод внутри разрастается и гасит последние искорки смелости. Земля вновь начала ходить ходуном под стопами и, будь обстоятельства иными, гном решил бы, что началось землетрясение. Однако происходящее корнями уходило в правду, гораздо более страшную в сравнении с разгулявшейся природной стихией.
— Что за?... — Кили, качнув руками, испуганно вылупил глаза. — Какое-то извержение? Землетрясение? Обвал?
— Ах, если бы, — Балин, хладнокровно оглядывающий компаньонов долгим усталым взглядом, потер нос. — Это дракон.
♦♦♦♦♦
— Это дракон.
Ниар захотелось улыбнуться, но девушка прогнала веселье прочь. Опять же, крики ликования следовало попридержать до лучших времен.
«Когда окажусь в Мории, — решила Красная Колдунья, глядя на Одинокую Гору. — Вот тогда я позволю себе и смеяться, и плясать, и хлопать в ладоши. Но не раньше момента, когда Торин Дубощит откроет мне створы тайного хранилища древних царей Казад-Дума. А до тех пор я останусь тихой и скромной. Девочкой без прошлого и без будущего, простенькой и веселой. Терпение, оно ведь еще никого и никогда не подводило. А значит, следует сложить руки на груди и просто позволить всему идти своим чередом».
Золотая истина, принцесса ангбандская знала об этом. Потому, не пытаясь даже вернуть потерянное внимание подгорных жителей себе, осторожно ахнула, словно бы от страха. В голос пробралась дрожь. Что к лучшему. Глупые и недальновидные эреборцы спишут все на усталость и панику. И вряд ли смогут заподозрить Ниар в чем-то злом и коварном.
Чуть опустив голову, Красная Колдунья сосредоточилась на собственном дыхании. Из груди порывался вырваться крик счастья. Воздух вокруг пропитывался горьковато-сладким запахом смерти и, разливаясь по зеленым холмам, возвещал о бедах, что вот-вот грозили обрушиться на прекрасные земли Востока.
♦♦♦♦♦
Воздух вокруг пропитывался горьковато-сладким запахом смерти и, разливаясь по зеленым холмам, возвещал о бедах, что вот-вот грозили обрушиться на прекрасные земли Востока. Тауриэль, из последних сил карабкаясь по берегу Келдуин, исподлобья глядела в сторону Эребора. Из груди вырывалось посвистывающее дыхание. Раны на спине и животе кровоточили. Голова гудела, и казалось, что в затылок кто-то загнал раскаленный добела кинжал. Слабая, уставшая, изнуренная, эльфийка опустилась на мягкую траву и отрешенным взором уставилась в пустоту неба.
В памяти полыхали мелькающие сцены битвы, развернувшейся рядом с Лихолесьем. Орки, волки, гномы… Все слилось в единый поток красной реки боли. Хныча, практически скуля, Квенди попыталась привстать. Руки и ноги, к сожалению, не слушались. Дрожащие конечности холодели, в грудь пробивался колокольный набат страха. Понимая, что стоит у пропасти, Тауриэль вспомнила лицо девушки, что повстречалась ей в темном лесу…
«Это ее рук дело, — с каким-то холодным остервенением решила эльфийка. Не подвергая собственные выводы сомнениям, Стражница Лихолесья криво ухмыльнулась, отгораживаясь от новых приступов агонии. — Несомненно, это ее рук дело. И, пусть меня тут же настигнут призраки Улаири, я вернусь за ней и вырежу сердце из груди. А потом сплавлю тело вниз по реке, да благословят Келдуин великие Валар».
Прикрыв глаза, Тауриэль провалилась в темноту, уже не чувствуя, как трясется земля и тихий мир облачается в одежды спешно приближающейся Войны.
====== Глава 6.1: Король Железных Холмов ======
Правую руку от плеча до кончиков пальцев пронзила белая стрела боли. Вспыхнувшая как пожар, она поселилась в уме вместе с паникой и страхом. Хозяйничающий в душе ужас смерти стискивал сердце в стальных объятиях. Воздух со свистом вылетал из легких, в нос бил удушающий запах гари. Торина на какой-то безумно долгий миг бросило в холод – воспоминания о падении Эребора замелькали перед мысленным взором живыми картинками.
«Боги, я снова оказался дома, — подумал Король-под-Горой. — Я снова там и увижу, как Смог будет заживо сжигать моих друзей. Моих братьев по крови. Увижу, как плавятся огромные каменные колонны, что подпирали потолки в тронном зале. И, если мне не повезет, смогу снова лицезреть детей, умирающих в огне…».
Последние крохи отваги из гнома выбил ледяной ветер безысходности. Открыв глаза, Торин уставился в темнеющее небо. Голубые пятна дня быстро вытесняли черные тучи пожара, бугрящиеся алыми отражениями бушующей где-то стихии. Ветер разносил под небесами стаи искр, и пепел падал с небосклона серыми бесшумными хлопьями. Землю сотрясали удары, и казалось, что все вокруг пропиталось жаркой сущностью драконьего пламени.
Вспомнился Азог и его кровожадное племя. Битва при Келдуин, да будет проклята эта река. Торин поморщился, пытаясь подняться на ноги. Теперь чувствуя, как гудит голова, Король-под-Горой с тоской подумал о своем отце. Когда-то великий воин, он стоял подле гундабадца на привязи, будто нашкодившая шавка. А чернокровые монстры сновали туда-сюда, не подпуская гномов к своему правителю…
— Вам не следует пока подыматься на ноги, Ваше Величество. Рана на руке серьезная, да и удар…
Торин не узнал голоса говорившего, поэтому и проигнорировал совет со стороны. Перевернувшись на бок, постарался приподняться на руках. Вышло, но с трудом. Перед глазами все мгновенно поплыло: лица друзей, что удалось рассмотреть Королю, обратились в мазки неумелого художника-шалопая. Пустой желудок взбунтовался, к горлу подкатила тошнота, а во рту разливался неприятный привкус меди. Мир, который почему-то решил вдруг завертеться волчком, медленно обретал четкость и ясность, серую и убогую.
— Я настаиваю на своем, Ваше Величество, — снова этот голос, мелодичный, глубокий, проникновенно добрый. Торин поднял взгляд к эльфийке, что придерживала его за руку. Красивая белолицая девушка с синими лучезарными глазами. Торину захотелось улыбнуться чудному существу, но губы упрямо не желали слушаться хозяина. — Вам следует немного отдохнуть прежде, чем вставать. К тому же, торопиться уже некуда…