-Ну, я не помню. Помню только запах воска и шерсти. И как мой учитель будит меня и выводит из вагона. – Он прокашлялся и продолжил, глядя куда-то под стол. - Как мы идём домой через широкое пшеничное поле, как пушистые колоски шатаются вокруг - гипертрофированные и налитые они свисают вниз, как большие груши и бьют, бьют по лицу. А мы идём и это поле бесконечное. Ты может быть, когда-нибудь тоже увидишь такое поле.
Уильям замолчал, прислушиваясь. Мальчик приподнялся и опёрся руками о столик, стараясь поймать взгляд мужчины.
-Я хочу его увидеть.
-Тише.
Тогда ребёнок заправил рыжие кудри за ухо и замер. За дверью кто-то был, кто-то ходил по коридору, а может быть и стоял под дверью, подслушивая. Проводница могла обнаружить пропажу и теперь наверняка искала мальчика по всему вагону. Он сразу представил её ухмылку, дрожащий подбородок и опустился на диванчик, прижал колени к себе, обхватив их руками. Шаги за дверью стихли, и вагон снова погрузился в ритмичные звуки колёс.
-Вроде бы прошла мимо. – Уильям обернулся на ребёнка и впервые как-то сочувственно на него посмотрел. – Не бойся ты, к вечеру мы уже доедем. Главное, чтобы она не нашла тебя именно сейчас.
-Почему?
Он посмотрел в окно, явно исследуя его вместе со шторами.
-Скоро полдень.
Никаких объяснений не последовало, а мальчику уже и не хотелось спрашивать. Он только прижал согнутые ноги к груди и думал о том, что к вечеру начнётся его новая, ну, почти новая жизнь.
О чём думал в это время маг? Он смотрел на паренька, надеясь, что они разойдутся на станции и больше никогда не встретятся и больше никому не захочется слушать его странные истории. И не будет чувства, когда задыхаешься от волнения, пересказывая собеседнику подробности, переживая их заново.
Так они и сидели, покачиваясь в такт подпрыгиванию вагона на рельсах, за окном уже полноправно развернулся день. Он больше походил на ранний вечер, в котором тучи густыми кучками ползали по небу, готовые вот-вот пролиться дождём. Где-то вдалеке мелькало озеро, и один из путников невольно улыбнулся каким-то своим мыслям. Другой же раскачивался на сиденье, схватив себя пальчиками за худые щиколотки, и представлял больших барашек, которые просто гуляют по небу, пока пастух не отгонит их обратно домой. Внезапно тот первый поднял подбородок и прищурился. Сейчас он больше походил на пса, который работает ищейкой в отделе наркоконтроля.
-Вставай.
Мальчик кое-как поднялся, а мужчина приподнял сидушку узкого диванчика, на котором тот сидел и почти полушёпотом скомандовал:
-Залазь.
-Чего?
-Залазь быстро, уже почти полдень.
Мальчик осмотрел с недоверием предлагаемое место, но всё-таки не стал спорить и схватившись руками за бортик ящика и за сидушку перекинул внутрь одну ногу. Ботинок влип во что-то вязкое и ребёнок поморщился. Он повернулся к Уильяму, чтобы ещё раз переспросить, но тот уже задёргивал бордовые занавески на окнах, мгновенно погрузив помещение из и так серого в почти чёрный свет. Тот же час двери купе чуть дёрнулись, за ними маячила тень. Мальчик понял. Его ищут, эта проводница пришла за ним. Он быстро перекинул вторую ногу, улёгся на ледяной пол ящика и опустил крышку. В этот же момент в дверь купе постучали. Через плотную обивку голоса доносились очень тихо, а значит, его самого не должно быть слышно, ну, по крайней мере, сразу, если не начинать читать нараспев псалмы святого писания. Но почему то мальчик даже не думал шевелиться, а дышать старался как можно тише, хотя и неприятный запах диванчика, где обычно хранили чемоданы, отдавал хлоркой и оседал в горле. Изо всех сил подавив кашель, ребёнок прислушался.
-Мистер?
-Картер, Уильям.
Голос старушки проводницы звучал бодрее, чем утром. А вот Уильям, судя по интонации, изображал верх дружелюбия, что ему было не свойственно.
-Да, Мистер Картер, можно пройти?
Видимо Уильям не дал ей этого седлать.
-Я выхожу на следующей станции и уже почти собрался, тут мои личные вещи, не хотелось бы вас ими смущать.
Слышно было, как старушка похихикала. Она видимо была из тех, кого нижним бельём или носками пугали уже и не раз.