Я прятал трость от родителей под своей кроватью, каждый раз в большой серой тряпке, так как золотой блеск был слишком заметен. Я не знаю, зачем я взял эту трость, наверное, потому что я был ребёнком и мне пристало тащить в дом всякую дрянь со двора, как собаке. Но эта клешня не была из разряда нарытых во дворе. Я понял это, когда после очередного наказания от родителей, конечно же вылез через окно в комнате и пошёл гулять с клешнёй к берегу, злой на глупость взрослых я мечтал об океане, огромном, переливающемся, как шкурка свежего лосося. Я злился на отца, за то, что он хвалился передо мной сегодня, что он герой и добытчик, а когда я попросил его взять с собой, сказал, что из-за меня они далеко не выйдут, потому что, видите ли, я могу прыгнуть через борт, чтобы искупаться. В общем-то, я так и хотел сделать, а это значит, что отец и его команда ничего не наловят, кроме меня, а значит, что всю неделю им придётся экономить и мама потеряет всех скупщиков. В общем, после этого я был отправлен гулять в свою комнату, а по возвращению, я узнал, что моего отца вынесло в открытое море и они барахтались там около половины дня, так ничего и не поймав. С того времени я знал, что любое слово против меня может стать против того, кто мне это сказал, да так и происходило. Случайно найденные монетки, когда мне хотелось поесть булочек с присыпкой, орущий сосед Сарг, выносящий свою жену из горящего дома, после того, как назвал меня маленьким бесёнком Логи.
А я прятал свою находку, пока однажды мама не нашла её, не вытянула из-под дивана и не поставила в чулан вместе со старыми вёслами и ржавым якорем. Но я не знал, что она там, я искал свою любимую игрушку, а мать сказала, что выбросила её. Теперь даже если я сильно желал чего-то, сие не происходило, и я всё сильнее уверился в силе моей находки. Тогда я расстроился, но после этого меня ждало ещё и наказание.
Дело в том, что каждый год мы всей семьёй переплывали на другую часть острова на праздник, пока в этом году они с весёлыми улыбками не закрыли за собой дверь, перед этим естественно пригрозив никуда не ходить и ничего в дом не таскать. В этот же день они не смогли доплыть до пристани, ветер вынес нашу лодку на камни, и она разбилась, вместе с моими родичами. И тут же, как будто чья-то рука привела меня к чулану, я забрал клешню и ушёл из нашей деревушки, которую мои родители называли городом по глупости и невозможности сравнить с настоящим.
***
Он умер. Я чётко видел, как помутнели его глаза, через водяную прослойку его растопыренная пятерня тянулась ко мне, пока лицо не скривилось и не стало судорожно дёргаться, а потом расслабилось, и теперь голова мерно покачивалась из стороны в сторону. Седые волосы и борода расплылись вокруг его лица, как змеи и я понял, что пора. Моя рука по локоть оказалась в воде, приятное ощущение, от которого меня всячески оберегали, странно почему. Пальцами я нащупал склизкую руку мертвеца, схватил крепко, как меня учили, чтобы не выскользнул. Поднял его наверх и потащил за руку по грязевому месиву, оставляя за собой продолговатый след. Труп противился, как живой, цеплялся за ямки и траву у берега, надо же, даже после смерти он остался таким же упёртым болваном. Я сказал ему, что у нас мало времени и чтобы он прекратил вести себя, как курица на бойне. Отчего сам рассмеялся, как будто он мог мне ответить, но безжизненное тело ответило мне только тем, что снова застряло. Я с силой дёрнул его худое и лёгкое тельце за руку.
- Конечно же, ты зацепился за корягу, свои своих не бросают, да?
Заведомо на полянке возле озера я расчистил место, криво-овальной формы, старик чётко поместился на нём. Я наклонился вниз к мокрому лицу, вытаскивая из кармана теперь уже мой блокнот. Нужно было действовать быстро, пока человеческое сознание ещё можно было восстановить. Я вгляделся в лицо, которое все эти годы смотрело на меня сверху, так как я на него сейчас и наклонился ниже, как будто к плохо слышащему, а не мёртвому.
-Мне будет просто это сделать, спасибо, что ты имел достаточно серого вещества, чтобы не оставаться идиотом. Глядя в немое выражение лица, я раскрыл мой любимый чёрный блокнот и снова обернулся к бледному старику - будь добр, слушай внимательно. Расхохотавшись от такой удачной иронии, я приложил средний и указательный палец к груди старика и монотонно зачитал из блокнота: