Ден хмыкнул, пожал плечами и сказал:
– Не так всё и страшно. И, возможно, он не желал тебе зла.
– Ты вообще меня слушал?
– Да.
– Он убил меня!
– Не убил, сделал вампиром.
– Это одно и то же!
– Зачем он тебя ищет?
– Подчинить, конечно! Заставить быть частью их клана, мира, всего прочего дерьма, для которого я не создана!
Ден с усмешкой посмотрел на меня, так что я почувствовала новый прилив гнева.
– Ты воплощение утопии человечества о вечной жизни и вечной молодости! Время для тебя ничего не значит, ты молода, красива, сильна, можешь успеть всё: побывать в разных странах, прожить сотни жизней. Может, их мир не так плох?
– В каких странах, ты о чём? Какие страны ты знаешь в Антарктиде? Ты думаешь, я загораю на Мальдивах и пью коктейли на Майорке? Я пересекаю экватор в трюме с дохлой рыбой, добираясь до Северного полюса, когда там полярная ночь. Это фальшивка, подделка под настоящую жизнь, это вечные муки, вечная тьма, а солнце всё равно что адский котёл. Мир вампиров и их законы – это жестокость и подчинение. Вампиры живут вечно, но у них отняли всё, ради чего хочется жить.
– Да, но можно же иначе?
– Как, – я развела руками, – это вечное одиночество, без семьи, любви, друзей. И без жизни.
– Ты можешь наслаждаться вечностью! Да, к тому же любить же тебе никто не запрещает? И дружить тоже, например, со мной. – Он натянуто улыбнулся.
Врождённое чувство такта не позволило мне возразить против возможности нашей дружбы, разницы наших характеров, интересов и интеллекта. Не говоря уже о моей возможности испытывать чувство любви к кому бы то ни было. Нет сердца – нет любви.
– Если бы я был на твоём месте, я бы не стал так жить. – Он покачал головой.
– Радуйся, что ты на своём месте. – Я встала со ступенек крыльца.
Этот разговор не имеет смысла. Я была очень зла, и Ден мне надоел. Чтобы успокоиться и избавиться от компании незваного гостя, решила заняться делом, подрезать завядшие цветы в саду, потому что обещала следить за чистотой. Все это возвращает меня к размышлениям о том, о ком вспоминать не хочется. Чувствует ли он, что сейчас я о нём думаю? Взяла нож, а когда вернулась на крыльцо, Ден продолжал блаженствовать, развалившись на ступенях. Я слегка принюхалась к запаху его живого тела. Вот он сидит – здоровый, чистая кровь, дышит, руки-ноги целы, свободен от проблем: где прятаться днём, как достать еду, чем закрасить серую кожу, круги под глазами от вечного голода и чем заняться после конца света. А что я?
Перепрыгнула через перила и пошла по направлению к цветам. Они были высокие, жёлтые, росли стройным кустом у забора. Их называли «золотые шары». И правда, они не закрывались ночью и словно впитывали свет дня, золотые и круглые, как маленькие солнца. Я давно очарована ими. Наверное, их посадила хозяйка дома, а может быть, они выросли сами. Ничего не знаю о цветах и садоводстве, но, если бы у меня был свой дом, был бы и сад.
Ден поднялся, подошёл ко мне, вставил наушники в уши и начал пританцовывать. Потом запрокинул голову назад и стал размахивать руками, сжав кулаки. Какое-то подобие шаманского танца? Я со вздохом отвернулась от него.
– Я так обдумываю всё то, что ты сказала, – кивнул он.
– Ладно.
– Это всё очень грустно звучит, но я уверен, что всё сказанное не объективно. Это твоя точка зрения, твоё восприятие, оно может не отражать действительности.
– Ещё одно такое слово, и я тебя сожру.
– Нет-нет, это не я. Так говорят на психологических тренингах. Слышала про такое? Тебе бы не помешало.
Он приподнял брови. Я сложила руки на груди крест-накрест:
– Здравствуйте, я живой труп, не подскажете, как жить с этим?
– Ничто человеческое тебе не чуждо, я уверен. Вот цветы, например, любишь же?
– Так, я поняла, ты хочешь меня подловить на чём-то?
– Нет-нет, мне просто не по себе от этой тоски, но я танцую… – Он призывно протянул мне один наушник, я только скривила губы, услышав песню «Forever Young».
– Не хочешь танцевать? Но какой смысл грустить? Сама подумай: от грусти только апатия, и депрессия, и круги под глазами, такие вот, как у тебя. Может, можно что-то изменить? У тебя бессмертие и вечная молодость, но стакан наполовину пуст. У меня тоже была очень чёрная полоса в жизни, и мне было очень грустно.
– Да быть не может, – сухо сказала я.
– Серьёзно тебе говорю. Но я взял себя в руки, – он несколько раз кивнул, – и решил: я молод, обаятелен и умён. Всё должно наладиться! И видишь, всё наладилось! Я улыбаюсь, не грущу, живу и нахожу в этом интерес.
– То есть ты вот так вот взял и сразу стал таким счастливым и радостным?
– Да, именно так! Я очень увлекающийся человек, так жить интереснее. Я ищу то, что никто найти не может, поэтому работаю в архиве. У меня есть доступ к архивам в других городах, например. Или вот когда я работал в музее, атрибутировал полотна по их принадлежности к старинному дворянскому роду, жившему когда-то здесь. И оказалось, что картины по праву должны принадлежать мне.