— Ваня… — начала я, пытаясь прервать этот кошмар. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. И если это шутка — то она хуже некуда!
— Никаких шуток, Ева, — его глаза были серьёзны как никогда. — Когда ты прикоснулась к моим губам… Я понял, что больше не могу без тебя.
Прежде чем я успела что-то сказать, он развернул меня к себе и поцеловал. Я оттолкнула его за секунду, но было уже поздно — Марина всё видела. Её лицо исказилось от боли, но она промолчала. Резко развернулась и зашагала прочь, унося с собой ворох неверных выводов. Её плечи дрожали от сдерживаемых эмоций.
— Ваня, а как же Марина? — в отчаянии прошептала я.
Он покачал головой, снова пытаясь схватить мою руку.
— Извини, Ваня, но ты для меня просто друг! — почти крикнула я. — А Марина…
— Марина меня не интересует, — отрезал он.
В этот момент он выглядел таким потерянным, таким несчастным, что моё сердце сжалось от боли, но это ничего не меняло.
Я хотела, чтобы время повернулось вспять. Чтобы этот разговор никогда не происходил. Чтобы поцелуй не был замечен. Но сказанное слово не вернёшь, сделанное действие не скроешь…
Ваня достал из кармана аккуратно сложенную салфетку и протянул её мне. Его глаза светились каким-то особенным светом, а на губах играла лёгкая улыбка.
Я замерла, не зная, как реагировать на этот неожиданный жест.
— Что это? — спросила я.
— Салфетка из кафе, — начал объяснять он, глядя мне прямо в глаза. — Я знаю о твоей необычной коллекции… тех самых бумажек с чужими надписями. На этой салфетке есть кое-что особенное. Я подобрал её со стола той пары.
Я осторожно взяла протянутую салфетку, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Развернув её, я увидела простой, но трогательный рисунок — маленький улыбающийся смайлик, небрежно набросанный карандашом.
Тёплое чувство разлилось в груди, но вместе с тем меня охватило странное смущение.
— Откуда ты знаешь о моей коллекции… — начала я, но слова застряли в горле.
— Ева, — голос Вани стал серьёзным, почти нежным. — Я же говорил, что ты мне давно нравишься. Я знаю о тебе многое.
В его словах звучала такая искренность, что время словно остановилось, оставив нас в этом хрупком мгновении.
Тишину разорвал скрип — старая дверь соседнего домика медленно отворилась. Порог переступил древний старик в потёртой хлопковой рубашке и застиранных штанах на резинке.
Его серо-голубые глаза скользнули по нам безразличным взглядом, и он продолжил свой путь, словно мы были не более чем призраками.
— Простите, пожалуйста, — окликнул его Ваня, прерывая напряжённый момент. — Не подскажете, как пройти к колодцу?
Старик медленно обернулся. Старая дверь за его спиной продолжала скрипеть, словно жалуясь на свою судьбу.
— Колодец… — протянул старик. — Вам не нужно искать колодец. Он сам найдёт вас.
— Звучит так, будто у него есть ноги, — попытался разрядить обстановку Ваня.
— Нет, — ответил старик, — просто любая дорога в этой деревне приведёт вас к колодцу.
— А он правда волшебный? — с детским восторгом спросила Марина, приближаясь к старику.
Скрип двери становился всё громче, и мне отчаянно хотелось подбежать и закрыть её, чтобы прекратить эту жуткую симфонию в застывшем воздухе.
— Да, он волшебный, — кивнул старик. — Только за каждое желание вам придётся дорого заплатить.
— Кому заплатить? — уточнил Антон.
— Ему.
Антон непонимающе нахмурился:
— Колодцу?
— Или демону Маммону? — тихо спросила Марина, и её голос дрогнул.
Ваня издал смешок. От этого звука у меня онемели пальцы. Марина резко повернула ко мне лицо — оно было белым.
— Значит, мы всё-таки приехали в деревню с призраками, — усмехнулся Ваня. — Антон, пора доставать из багажника твоей машины святую воду и оружие!
Марина бросила на Ваню строгий взгляд, и его смех затих. Но озорная улыбка всё ещё играла на его губах, словно он не понимал серьёзности ситуации.
— Ему придётся заплатить, — спокойно ответил старик. — Только не деньгами, а чем-то более ценным.
— Чем? — напрягся Антон.
— У всех по-разному.
— Нет ничего ценнее денег, — фыркнул Ваня.
— А вы загадывали желание? — тихо спросила я, чувствуя, как затылок сковало ледяным дыханием.
— Я загадывал. Все жители деревни загадывали. Никто не знает заранее, какая будет плата за желание. Все надеются, что отделаются дёшево.
— Неужели нет никого, кто бы не загадывал желание? — с трудом выговорила я, пытаясь не выдать свой страх.
— Никого. Все хотят что-то получить. Да и из деревни нельзя уйти, если не обратишься к колодцу.
— Как это? — я в ужасе оглянулась на друзей.
Ваня одними губами прошептал: