— Ерунда.
— А что вы загадали? — осторожно спросила Марина.
Старик опустил голову, и его голос стал глухим, словно доносился из могилы:
— Я загадал вечную жизнь. Вот и живу теперь вечно. Только за это колодец забрал двух моих сыновей и жену. Три жизни в обмен на моё желание. Вот какая была цена.
Я застыла, не в силах отвести взгляд от его измождённого лица. О чём он говорил? Неужели колодец действительно был способен на такое?
Ваня незаметно покрутил пальцем у виска:
— У кого-то совсем крыша потекла. И в доме, и по жизни, — прошептал он.
— А сколько вам лет? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Я уже устал считать года. Моя жизнь длится и длится, и длится. Я продолжаю стареть, но не могу умереть ни от боли, ни от жажды, ни от обычной верёвки с мылом.
— Но раз вы загадали желание, то можете уехать из деревни, верно? — спросила я, цепляясь за последнюю надежду.
— Могу, — вздохнул старик. — Но куда и зачем? Все, кого я когда-либо знал и любил, уже давно умерли. Я призрак, который никак не может найти покой.
Ваня схватил меня за руку и притянул к себе. Ещё недавно это прикосновение казалось тёплым, а теперь — навязчивым, почти неприятным. Его пальцы сжимали запястье слишком крепко.
— Пойдём отсюда, — прошептал он, когда я оказалась рядом. — Старик окончательно выжил из ума.
— Согласна, — поддержала Марина.
Она говорила ледяным голосом, не глядя на меня. Каждое её движение показывало: я для неё больше не существую.
— Я не думаю, что он сумасшедший, — возразила я. — В этой деревне происходит что-то по-настоящему странное.
— Странное, — эхом повторил старик и неожиданно возник передо мной, будто тень, отделившаяся от стены. — Ты это заметила.
— Я видела… Очень страшные вещи… — прошептала я.
— Ева, хватит с ним болтать, пойдём, — нетерпеливо позвал Антон.
Ребята двинулись вперёд, оставив меня наедине со стариком. Мне было неловко за их грубость — они просто отвернулись от него, будто от надоедливой мухи, не сказав даже простого «спасибо».
— Мне никто не верил, — произнёс старик.
Его глаза вдруг вспыхнули жизнью, лицо ожило, словно он наконец-то встретил понимающего слушателя.
— Много лет я повторял одно и то же, но никто не верил. Все приезжие называли меня безумцем. А потом… потом…
— Ева! — снова позвал Ваня, его голос звучал раздражённо.
— Ты уже в деревне, ты должна загадать желание. Но делай это с умом. Мы, жители деревни, оставили подсказки для обычных людей о том, как можно выбраться отсюда. Только он сделал их невидимыми…
— Маммон? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
Старик резко обернулся, будто за нами кто-то наблюдал. Я оглянулась, но никого не увидела.
— Ты сможешь уйти из деревни, только если найдёшь наши подсказки. Он жаден. Он не отпустит никого просто так… И ещё одно, — он наклонился ко мне, его губы почти касались моего уха. — Не снимай этот шарф. Это твоя связь…
Внезапно старик снова оглянулся через плечо, его лицо исказилось от тревоги.
— Я всё поняла, спасибо вам, — поспешно ответила я. — До свидания.
— Помни, загадывай желание с умом, — прошептал он напоследок. — Ты сможешь выбраться.
Я кивнула и бросилась догонять друзей. Чёрный туман расступался передо мной, словно живой, образуя тропу. И что-то мне подсказывало, что вести она могла только к одному месту – к волшебному колодцу.
Глава 6
Тёмный, почти чернильный туман стелился передо мной, прокладывая путь к неведомой цели. Мои друзья, словно не замечая мрачности происходящего, весело пинали призрачные клубы. Их беззаботный смех резал слух, пока я погружалась в пучину тревожных мыслей.
Почему туман такой чёрный? Не просто серый, а именно угольно-чёрный, будто пропитанный чем-то зловещим. Антон отмахнулся, пробормотав что-то про плохую экологию. Но насколько плохой она должна быть? Может, в этой деревне происходят какие-то выбросы, отравляющие воздух? А если мы уже надышались этой мерзостью? Что, если именно эти ядовитые частицы вызывают мои видения, мои галлюцинации?
— Ева, — тихий голос Марины вырвал меня из водоворота мыслей.
Я даже не заметила, как она подошла. Теперь она шагала рядом, но её взгляд всё ещё был отстранённым, полным горечи.
— Извини, я задумалась, — прошептала я, чувствуя тяжесть ситуации.
— Я тоже много думала, Ева, — её голос звучал непривычно серьёзно. — Я не хочу с тобой ссориться. Ты моя лучшая подруга, но… я не уступлю тебе Ваню.