Снять его, правда, не вышло - клобучок как раз и рассчитан на то, что прирученный беркут или сокол не сможет избавиться от него самостоятельно - но зато к вечеру Владетель истрепал и изломал украшающий клобучок алый султан так, что он потерял всякий вид.
Ревинар наблюдал за проделками птицы скрипя зубами - лишь теперь он понял, что беркут не только объявил войну своим конвоирам, но и выиграл первое сражение. Но хуже всего то, что наказать его за это было нельзя - старые методы воздействия перестали действовать на птицу, а на пользование магией был наложен запрет самим Арвигеном. Они с Мелиром таки сломали зачарованного крейговца, вот только этим сами себе сделали хуже - как воздействовать на того, кто потерял всякий страх?
Между тем, беркут продолжал доводить амэнцев до белого каления всеми доступными ему способами, и теперь в этом зачарованному Владетелю помогала, казалось, сама дорога. На этом участке пути постоялые дворы почти не встречались, а крестьянские домишки в деревнях были небольшими и бедными. Так что ночевать Мелиру с дядей приходилось в компании беркута - снести его на сеновал, под надзор прочих членов отряда и с глаз подальше, они опасались. Слишком ценный, хоть и обременительный груз. Ревинар, после очередной бессонной ночи, дошёл даже до того, что сняв с беркута вконец потерявший всякий вид клобучок и бубенцы, воззвал к человеческой сути пленника и его совести, но птица оказалась так же глуха к мольбам, как и к ругани.
Так что, когда через несколько дней пути в вечерних сумерках перед отрядом замаячили потемневшие от времени стены большого постоялого двора, амэнцы восприняли его, как подарок от всех Семерых богов. Наконец-то их ждёт обильная пища, хорошая выпивка и возможность хоть как-то выспаться.
Беркут же к отнесся к жилью c безразличием - и воодушевление амэнцев, и суета возле длинных, крытых соломой конюшен хоть и были ему понятны, но ничего более не бередили. Они означали лишь то, что амэнцы сегодня, скорее всего, обезопасят себя от его выходок, но завтра им снова предстоит дорога. Что ж, пусть отдыхают, ведь настоянная, выдержанная ненависть хлещет ещё больнее!
Пока Ставгар занимал свой ум изысканием новых способов досадить конвоирам, дорожную клетку внесли внутрь полутёмной, уставленной столами и длинными лавками залы. Спёртый воздух, наполненный запахом капустной, щедро сдобренной чесноком похлёбки и ядрёным духом влажной, сохнущей в тепле жилья одежды немедля заполнил легкие беркута и показался ему отвратительным. Такими же мерзкими показались ему греющиеся у очага, пьющие и споро работающие ложками в глубоких мисках люди - словно и не был он совсем недавно одним из них... Сердито заклекотав, птица нахохлилась и отвернулась от весело потрескивающего в очаге огня, который теперь лишь раздражал её.
Ревинар же, дождавшись когда клетку водрузят на стол и, узнав, что у хозяина постоялого двора в погребе есть не только крепкое, пряное вино, но даже немного лендовского, купленного по случаю у проезжих купцов, васкана, немедля заказал последний, чтобы выгнать засевший в костях холод.
Рекомый напиток появился перед конвоирами Ставгара за считанные мгновения - служка с поклоном выставил перед ними васкан, блюдо с жареной курицей и, согнувшись в этот раз едва ли не пополам, поспешил к другим столам. За несколько лет работы он повидал всякое и научился безошибочно определять тех, от кого лучше держаться подальше, а от этих двоих знатных путников буквально несло раздражительностью и спесью, кою они с удовольствием выместят на низшем.
Ревинар, проводив служку неприязненным взглядом, разлил васкан по стопкам и сразу же, без долгих предисловий, опрокинул в себя крепкую и злую настойку. Васкан почти до боли опалил ему язык и горло, ухнул огненным клубком в живот, но этого амэнцу показалось мало, и он тут же вновь наполнил стопки, выдав короткое:
- Северяне, конечно, дикари, но выпивку делать умеют.
Мелир, как раз нацелившейся на покрытую аппетитной, поджаристой корочкой куриную ногу, возразил дяде.
- Я слышал, что лендовцы - неплохие воины.
- Разве что пока рвут глотки таким же дикарям, как они сами, - губы Ревинара насмешливо искривились, - Всё, что они могут - это пыжиться, показывая свою важность, но лендовцам никогда не встать вровень с нами. Если бы в их землях не было столько железной руды, наш князь никогда бы не снизошёл до общения с этими северянами. - Он снова налил васкана себе и племяннику, тряхнул головой, - за Амэн!