И не увидела птицу. Вместо неё перед моими взглядами переливался и клубился туман, словно бы заключённый в сетку, сплетённую из алых и багровых, почти чёрных нитей. Нити заклятия, необычно толстые и до омерзения напоминающие непомерно исхудавших пиявок, явно указывали на то, что породившее их колдовство хоть и не имело отношения к Аркосу, было густо замешано на крови.
Заключённая в сетку дымка, меж тем, постепенно меняла очертания - вначале приобретя форму птицы, почти сразу же стала расплываться, вытягиваться, и вот передо мною возникло видение человека. Он стоит на коленях, густо оплетённый багровыми нитями колдовства, что сковало его по рукам и ногам... И хотя обострившиеся черты лица зачарованного почти сразу стали искажаться и вытягиваться, обращаясь в загнутый клюв беркута, я узнала эти линии скул и подбородка, излом бровей и очертания губ.
Да и как мне было их не узнать - обращённый в птицу человек оказался никем иным, как Ставгаром Бжестровым!
Едва слышный стон сорвался с губ словно бы сам собой - шум в зале тут же поглотил его, а я, в полнейшем замешательстве, отвела взгляд от зачарованного Высокого. События в Мэлдине и смерть Морида почти изгладили из моей памяти гадание на кольце и сопутствующее ему беспокойство о судьбе Бжестрова, но теперь я словно вживую увидела перед собою явившуюся в золотом ободке сшибку двух конных воинов и тянущиеся к краям миски кровавые нити.
Тогда я попыталась отвести беду, послав Ставгару письмо с предупреждением, но изменить пророчество оно, как теперь можно было убедиться, не смогло. Толи не получив весточки, толи не вняв содержащимся в письме словам Бжестров таки ввязался в губительную для него авантюру. И последствия её были много хуже того, что сулило гадание.
До крови закусив нижнюю губу я вновь посмотрела на запертого в теле птицы Ставгара. Подобное колдовство было редкостью - мало кто из Знающих обладал достаточными для подобного ритуала силами, навыками и дерзостью, и ещё меньше было тех, кто мог бы похвастаться тем, что подвергшийся превращению человек остался жив. Впрочем, и выжившего вряд ли можно было назвать счастливцем - постепенно животная и человеческая душа зачарованного сливались, а память о прежней жизни утрачивалась. Закономерный итог и жестокое наказание для того, кто оказался слишком дерзок в своей самонадеянности, и не мне - недоученной служительнице Малики - спорить с решением колдунов, превосходящих меня и по силе, и по знаниям. От того же 'кривоплечего' я ускользнула лишь чудом - вряд ли Седобородый поможет мне ещё раз...
Пытаясь дать хоть какой то лад пришедшим в смятение мыслям и чувствам, я тряхнула головой и, потупившись, стала изучать царапины на столешнице так, словно в них могла скрываться спасительная подсказка. Не изжитый до конца страх перед амэнцами всколыхнулся в душе с новой силой, разум твердил об осторожности, но в глубине сердца жило понимание того, что отвернуться сейчас от Ставгара, пройти мимо его беды, утешая себя тем, что помочь ему всё равно не в моих силах, будет самым худшим предательством, какое только можно себе представить. Я ведь сама видела ту отчаянную, безумную надежду, что вспыхнула в глазах зачарованного беркута: отнять её, растоптать - деяние сродни убийству.
К тому же - в Мэлдине ни я, ни Морид не отступили перед Аркосской тварью, которая была куда как опаснее двух колдунов, а тогдашнее наше предприятие выглядело ещё хуже чем то, во что я собиралась ввязаться сейчас. Единственное - не будет рядом со мною ни Мирны, ни отчаянно смелого амэнца, разменявшего свою жизнь на наши. Вот только поставил бы Морид на кон свою душу, если бы узнал, какой трусихе прикрывает спину? Да Морид первым бы упрекнул меня за проявленное малодушие.
...Приняв решение, я оторвала взгляд от столешницы: Ставгар должен почувствовать, что узнан. Сосредоточившись, я представила Бжестрова таким, каким знала прежде, представила, как касаюсь его плеча, улыбаюсь ему, говорю, что он более не одинок. Что я его не оставлю и всё будет хорошо.
Последнее утверждение было ложью, но зачарованный беркут, уловив направленное ему внушение, вновь обернулся в мою сторону, и я мысленно поклялась сама себе, что сделаю для Ставгара всё возможное.