Тот, все ещё с трудом переводя дыхание, с омерзением взглянул на розовую плешь простёртого перед ним человека и процедил:
- Твои ключи никуда не годятся - замок заклинило.
- У меня есть запасные... от всех комнат, - поняв, что онемевший служка был лишь началом свалившихся на него вместе со знатными господами бед, хозяин постоялого двора постарался распластаться на досках ещё больше, но этому его намерению помешал объёмный живот и новый приказ.
- Раз так, открой дверь. Живо.
Увы, запасной ключ тоже не подошёл. Плешь несчастного трактирщика из розовой стала бордовой, и он едва слышно прошептал.
- В скважине что-то застряло, мой господин. Я не могу...
- Ломайте! - Ревинар, скривившись, отвернулся от дрожащего, точно студень, человека, а дюжие слуги занялись непокорной дверью. На хозяина они старались не смотреть - потемневшее и разом постаревшее лицо Ревинара не сулило им ничего хорошего.
После второго удара дверь поддалась - с грохотом провалилась внутрь комнаты, а колдун рванулся вовнутрь даже прежде, чем опустилась поднятая ударом пыль... И столбом застыл у стола, глядя на пустую птичью клетку.
Беркут исчез. Треклятый зачарованный крейговец пропал из своей надёжной и крепкой тюрьмы словно по волшебству... Всё ещё не в силах оторвать взгляд от прутьев клетки, Ревинар почувствовал, как волосы на его затылке становятся дыбом. По шее словно провели куском льда - острым и холодным. Таким же беспощадным и мёртвым, как взгляд Владыки Арвигена, который не получит теперь новую живую игрушку.
' Я - мертвец'. Плечи Ревинара согнулись - он словно бы наяву ощутил тяжесть мраморной плиты, которая станет его надгробьем в семейном склепе... Если у него вообще будет могила - гнев Владыки не знает границ.
А ещё - вряд ли Арвиген ограничится наказанием лишь одного человека - сполна достанется и Мелиру, а то и весь род получит опалу. А этого допустить нельзя. Никак нельзя.
Глубоко вздохнув, Ревинар распрямился и внимательно оглядел и пустующую клетку, и комнату. Окно никто не открывал, клетку не сломали изнутри, а аккуратно отперли снаружи, и беркут охотно пошёл к этому неизвестному похитителю в руки. Последнее, правда, ещё ни о чём не говорит - зачарованный крейговец ради побега стакнулся бы и с самим порождением Аркоса.
А вот кто осмелился прибрать к рукам зачарованную птицу?.. Увы, сходу узнать что-либо о похитителе не вышло - неизвестный находился в комнате совсем недолго, а потому следы его пребывания оказались очень слабыми и к обеденному времени практически распались. Если бы Ревинар зашёл проведать беркута с самого утра, он, возможно, ещё смог бы уловить след, но сейчас уже было слишком поздно. Но там, где не поможет колдовство, есть плеть в руках благородного и страх...
Выйдя из комнаты, Ревинар сходу отвесил затрещину хозяину постоялого двора. От удара тот согнулся, но устоял на ногах - главным образом потому, что вышколенные слуги благородного не дали ему упасть. Тысячник же ударил ещё раз, а после, схватив несчастного за грудки, прорычал.
- Вор! И собрал целое подворье ворья! Беркут предназначался самому Владыке - за такую покражу я с тебя кожу живьём сдеру. Освежую, как тушу на бойне!
- Господин, - от такого обещания толстяк стал совершенно белым, а Ревинар отвесил ему смачную оплеуху и продолжил.
- За воровство у самого князя я твой двор - кубло разбойничье - дотла сожгу, твоих родственников в неволю отдам. Смекнул? А теперь отвечай, да побыстрее - кто из твоих постояльцев съехал сегодня утром?
- Так метель же... Почти никто и не съехал, разве что торговец один - ему к началу торгов в Истам надо поспеть.
Ревинар презрительно фыркнул и, отпустив наконец толстяка, обернулся к слугам:
- Вы - берёте подмогу и езжайте за торговцем. Догоните и обыщите. Остальные - перетряхните всех постояльцев этого клоповника... И разбудите Мелира, в конце концов. Сейчас не до отдыха.
Встрёпанный со сна Мелир нашёл дядю внизу - потягивая пиво, тот наблюдал за тем, как часть его людей обыскивает надворные постройки. Другая часть была занята наверху - оттуда слышались голоса постояльцев, детский плач, торопливая скороговорка хозяина обыскиваемого подворья.
Молодой аристократ с удовольствием выпустил бы самым крикливым кишки - голова после вчерашнего болела у него немилосердно - но сейчас ему было не до разборок с чернью. Потемневшее, с залёгшими у рта складками лицо Ревинара заставило Мелира поспешно, словно на княжеском смотре, отдёрнуть куртку и поправить пояс. Таким разгневанным он родственника ещё не видел.