Наконец, готовый шнур застыл у меня в руке, точно крошечная красная змейка. Взяв землю из ладанки, я высыпала её на плетёнку, и, сомкнув ладони, проговорила.
- Кровью, сталью и своею силой заклинаю и приказываю. Как только Ставгар коснётся земли родового имения, он вернёт себе прежний облик! Лучница в том порукой, Малика - защитой, Седобородый - свидетелем. Да будет так!
На последних словах моя собственная сила, которую я до сих пор цедила по капле, вырвалась на свободу. Ладони точно опалило огнём, в нос ударили запахи железа, крови и тяжёлый дух только что вспаханной земли, а окутывающая беркута колдовская сеть вдруг встопорщилась и набухла, разом став втрое больше. Я замерла, боясь вздохнуть. Если моя магия будет отвергнута в последний миг... На счастье, уже со следующим ударом сердца заклятие Остена успокоилась, а сила схлынула, так и не вырвавшись из цепких узлов плетения. Осталось совсем чуть-чуть.
Разжав ладони, я увидела, что кольцо потемнело, шнур из ярко красного стал бурым и даже заскорузлым на вид, а на моей коже остались лишь тёмные разводы подсыхающей крови. Только теперь я почувствовала как щиплет порез на груди, а сама я от пота мокра так, словно искупалась в реке. Усталость навалилась на плечи пудовым камнем.
Облизнув пересохшие губы, я позвала Ставгара. И беркут немедля подскочил ко мне. Заклекотал, встревожено заглядывая в глаза. Что ж, уже можно. Огладив птицу, я пристроила кольцо со шнуром ей на ноги, наподобие опутенок. Проверила, чтоб новое украшение не мешало беркуту, не давило и не натирало ему кожу, и лишь после этого вздохнула с облегчением.
- Всё получилось, Бжестров.
В ответ меня легко клюнули в руку. Владетель, похоже, был не только встревожен, но и сердит. Колдовство пришлось ему не по нраву. Могу представить, сколько возмущённого клёкота будет завтра, когда я скажу ему о том, что до Райгро ему надо добраться как можно быстрее, а, значит, нам придётся расстаться. Но этот разговор состоится завтра, а пока мне надо хотя бы выспаться.
Я кое-как привела себя в порядок, и, убрав следы ритуала, устроилась на ночлег. Выпила немного одной из дельконских настоек для восстановления сил, и, завернувшись в плащ, устроилась на позабытых в овине снопах. Беркут тут же перелетел поближе, и я, наказав ему разбудить меня на рассвете, закрыла глаза. Веки немедля стали свинцовыми - сказывались и ритуал, и бессонные ночи, но, уже уплывая в желанное забытьё, я услышала вместо привычного уже клёкота довольное и далёкое карканье ворона. И уснула, так и не разобравшись, какой знак посылает мне Седобородый.
Глава 4
По лезвию ножа
Энейра
Утро следующего дня началось для меня с крика беркута и головной боли - дельконское зелье восстановило мой колдовской резерв, но не телесные силы. Я позарез нуждалась в хорошем отдыхе, горячей, сытной пище и спокойном, долгом сне, но всё это было недопустимой для меня роскошью. Особенно теперь - когда отзвук сотворённого ночью колдовства разошёлся широко окрест. Если его почуяли разыскивающую похитительницу беркута амэнцы, с толку их будет сбить чрезвычайно сложно - вряд ли поможет даже отвод и старательно заметённые за собою следы.
Тем не менее, я всё равно произнесла все необходимые заклятия, когда покинула давший нам со Ставгаром приют на ночь овин - хоть и ненадолго, но это должно было замедлить преследователей, а любая их заминка была мне на руку. Вот только перед тем, как окончательно уподобиться уходящей от своры собак лисе, мне следовало уговорить Бжестрова возвратиться в Крейг одному.
На этот непростой разговор я решилась часа через три, когда остановилась на короткий отдых в небольшой, укрытой в распадке рощице. За морозом неожиданно пришла оттепель - солнце, выйдя из-за туч, светило не по-зимнему ярко, но я, глядя на синее, безоблачное небо, чувствовала лишь резь в глазах. Спешившись же, и вовсе неловко поскользнулась, и наверняка бы упала, если б не успела ухватиться за луку седла. Беркут наградил меня встревоженным взглядом, но я ничего не сказала до тех пор, пока не добралась до поваленного дерева. Собираясь с силами для нелёгкого разговора, старательно очистила кору от снега и, с особым тщанием расправив плащ, устроилась на отдых.
- Позволь, я ещё раз осмотрю тебя, Ставгар, - я приглашающе хлопнула ладонью по дереву, и беркут немедля перелетел ко мне. Потоптался по стволу, и, взглянув на меня, встревоженно заклекотал. Что ж, вид, судя по ощущениям, у меня действительно не здоровый - наверняка бледна, точно снежница. Да только не об этом сейчас стоит печалиться.
Сотворив знак, я вновь осмотрела опутывающую беркута колдовскую сеть и не смогла сдержать облегчённого вздоха. За ночь чародейское плетение изменилось - оно не просто приняло моё запечатывание, но и стало с ним одним целым. Нити потемнели, но теперь от заклятия Остена в первую очередь тянуло не только кровью и железом, но и вспаханной землёю, сосновым бором и ржаным хлебом. Пахло домом и защитой. А, значит, мои усилия не были напрасны.