Вот только у меня сил для такой игры оставалось всё меньше - я чувствовала, что пальцы слабеют, а рукав рубахи под курткой стал совсем мокрым. По большому счёту, амэнцам теперь надо было просто не сбиться со следа и дождаться, когда долгожданная добыча сама упадёт к ним в руки. Тем более что время теперь было на их стороне.
Только я об этом подумала, как Ласточка, едва не подвернув ногу на лесных кочках, выскочила на небольшую лесную поляну, и тут же, всхрапнув, замерла в снегу как вкопанная. А я увидела торчащий из снега, точно огромный указательный палец, менгир. Древний камень был густо покрыт многочисленными бороздами, которые то закручивались в спирали, то расходились волнами. В свете луны проложенные по камню линии казались угольно чёрными - я видела похожие узоры внутри кромлеха, в котором в своё время укрывалась вместе с 'карающим' от разбойников, так что сомнений в том, что камень посвящён Седобородому у меня не было. Вот только для чего именно служил менгир, оставалось неясным, так как на нём совершенно не было рун, да и сила, исходящая от старого валуна, в этот раз была немного иной - более мягкой и вкрадчивой.
Ласточка, ещё раз испуганно всхрапнув, попятилась было назад, но я уже соскочила с седла и подхватила здоровой рукой лошадь под уздцы.
Хотя погоня шла за мной по пятам, и задерживаться на поляне не следовало, менгир словно бы притягивал к себе взгляд и беззвучно сулил неожиданную помощь. Вот только какой она будет, я даже представить себе не могла, но, тем не менее, подошла к камню. Всмотрелась в чёрные спирали, по которым словно бы текла обратившаяся смолой ночная мгла... И вдруг явственно ощутила, как чьё то дыхание колеблет прядку возле моего уха.
- Посолонь, Энри. Обойди камень посолонь.
- Морид! - я тут же узнала этот тихий, едва уловимый шёпот, но ощущение чужого присутствия исчезло так же резко, как и появилось, а шум идущей по моим следам погони с каждым мгновением становился всё громче и ближе.
Времени на размышления больше не было, поэтому я, ведя Ласточку под уздцы, обошла менгир посолонь, и как только сделала последний, замыкающий круг, шаг, всё вокруг разительно переменилось.
Нет, и деревья, и поляна, и даже старый менгир остались прежними, но теперь всё пространство вокруг меня пронизывали пряди странного, словно бы светящегося изнутри тумана. Эта, окутавшая мир, паутина была невесомой и неощутимой, но при этом вокруг заметно похолодало. А когда я посмотрела на Ласточку, то увидела, что она дрожит всем телом, а по её гриве и хвосту пляшут крошечные зеленоватые огоньки.
- Тише, девочка, всё хорошо, - хотя я изо всех сил пыталась быть спокойной, на последних словах мой голос предательски задрожал, а колени неожиданно ослабели. Прижавшись к конскому боку, я в отчаянии посмотрела на деревья, из-за которых, судя по нарастающему шуму, вот-вот должны были показаться мои преследователи. Похоже, силы менгира подействовали как то не так, ведь странный туман, сгустившийся на поляне, не скрывал ни очертаний окружающих предметов, ни следов на снегу. А их, меж тем, было немало. Снежный покров поляны был взрыт копытами многочисленных лошадей - вокруг менгира словно бы совсем недавно гарцевал целый воинский отряд. Да только когда я только появилась здесь, то могла бы поклясться, что на снегу не было иных следов, кроме моих и Ласточки!
От созерцания многочисленных отпечатков страх накатил ледяной волной - я уже была готова, сломя голову, бежать прочь от менгира, как вдруг на поляну выкатились тени вооружённых всадников. И хотя сами они, казалось, состояли лишь из чёрного тумана, я ясно слышала и звон железа, и перестук копыт, и скрип амуниции.
- Дядя, я потерял след! Он обрывается!
- Тише, Мелир. Ты же видишь, к чему мы выехали. Вряд ли тут почувствуешь здесь хоть что-то, что не принадлежит Седобородому.
Речь у призраков тоже оказалась вполне обычной. Более того, молодой голос принадлежал амэнцу, который дразнил запертого в клетке беркута на постоялом дворе, да только сколько бы я не вглядывалась в гарцующие передо мной тёмные силуэты, не могла рассмотреть у них ни лиц, ни одежды, ни оружия. Но самым главным было то, что и амэнцы, в свою очередь, не видели меня в упор! И это не было отводом глаз - нас словно разделил невидимый барьер.
Никогда прежде я не слышала о том, что возле посвящённых Седобородому камней могло твориться что-то подобное. Зато теперь воочию могла убедиться в том, как мало известно ныне живущим о прежних временах и силах - тени всадников метались по поляне, но никто из них так и не заметил ни меня, ни странных следов. А потом тот, молодой, заговорил снова.