- За пределами поляны я тоже ничего не чую. Может, эта дрянь снова кинула отвод? - по тембру было ясно, что амэнец зол и сбит с толку, но второй немедля его успокоил:
- Даже если и так, он ей не сильно поможет. Один из выстрелов должен был задеть жрицу, а парализатор в крови сделает покладистым любого.
- Если он утихомирит жрицу слишком быстро, мы не узнаем, куда она дела беркута, - вновь начал возражать ему молодой, но начавшуюся было перепалку прервало далёкое ржание и перестук копыт. А потом откуда-то из чащи раздался странный, скрипучий смешок, который вряд ли могло издать человеческое горло. От этих звуков мне стало не по себе, но амэнцы, видно, услышали совсем иное, потому как немедля убрались с поляны и бросились в погоню за далёким всадником. А тот снова сухо рассмеялся и пустил коня вскачь!
Чувствуя, что лучше бы им никогда не догнать того, кого они приняли за беглую жрицу, я в изнеможении опустилась прямо в снег около менгира. От только что пережитого меня трясло, как в лихорадке, а тихий смешок напугал так, что я не сразу вспомнила, а чём толковали амэнцы. Яд! Наконечник ранившей меня стрелы был отравлен.
Кое-как я расстегнула крючки на куртке и высвободила раненную руку. На первый взгляд, дело обстояло не так уж и плохо - порез сильно кровоточил, но при этом был неглубоким. Стрела прошла вскользь, да и толстая куртка смягчила удар. Если бы не упомянутый амэнцами яд...
Коснувшись раны пальцами, я поднесла их к носу и уловила, что от моей крови теперь исходит слабый, горько-цветочный запах. Покопавшись в памяти, не смогла припомнить никакой, имеющей подобный аромат, отравы. В сложном запахе, правда угадывались ноты красавки и дурмана, но что ещё смешали с ними амэнцы, можно было только догадываться.
В моей сумке осталось совсем немного зелий, да и самые редкие, выводящие яд настойки, я истратила на Морида, но и из остатков прежних запасов можно было получить необходимое. Влив в себя немного горько-солёного, очищающего кровь средства, я, закусив губу, плеснула на платок другой, предназначенный для изгнания заразы, эликсир и прижала ткань к ране. По телу словно бы прокатилась волна огня, но это было к лучшему, так как начавшая окутывать сознание пелена, рассеялась.
Вот только укрывающий поляну серебристый туман никуда не делся, а я, взглянув, на его пряди, только и смогла, что покачать головой. Находиться на тропах Седобородого было жутко, но, возможно, они - мой единственный шанс уйти от погони. Или, наоборот - хитрая ловушка, если я не смогу с них своевременно сойти. Насколько я могла понять, вернуться с них в обычный мир на этой поляне не составило бы труда - если я обойду менгир противосолонь, то всё вернётся на круги своя. Вот только и амэнцы, когда поймут, что погнались не за тем, наверняка вернуться туда, где потеряли мой след. Не столкнусь ли я нос к носу с ними возле этого самого менгира? А если уйду отсюда по тропам, то как смогу вернуться в обычный мир?
Впрочем, пока мне следовало хотя бы не замёрзнуть.
Убедившись, что кровь из раны больше не бежит, я наскоро перевязала руку полотном и натянула куртку. Встала, и вновь внимательно осмотрелась по сторонам. Следы неведомых всадников густо утоптали снег возле самого менгира, но ближе к краям поляны разделялись на несколько, чётко видимых в светящемся тумане, троп. Возможно, если я последую по одной из них, то следы приведут меня к следующему камню?
План был, если честно, так себе, но, утешив себя тем, что всегда смогу вернуться по следам обратно, я, взобравшись на Ласточку, направила её по тропе, что уводила с поляны в густой подлесок. Она ничем не отличалась от других, но почему то приглянулась мне больше других. Да и Ласточка, когда мы покинули поляну, не только перестала поджимать уши и испугано коситься по сторонам, но и пошла немного бойчее, хотя ни туман, ни пляшущие в её гриве огоньки никуда не делись. И я решила принять это за добрый знак.
Протоптанная же всадниками тропа вывела меня вначале на пологий, поросший кустарниками склон, а потом и вовсе в заснеженный овраг - туман в нём был настолько густым, что я едва различала впереди себя уши уверенно трусящей вперёд Ласточки. Я словно бы оказалась в крынке с молоком - перед глазами плавала одна лишь беловатая муть, но через сотню шагов туман немного разошёлся, и я с изумлением увидела, что проложенная неизвестными всадниками тропа теперь ведёт по каменистому, едва припорошенному снегом полю. Оглянувшись, я не приметила ни деревца, ни кустика - вокруг меня была лишь ровная, как стол, земля да туман, который, вдобавок, теперь ещё и скрадывал звуки. Хотя Ласточка ступала по камням и мёрзлой почве, звук подков был едва слышен, а тишина вокруг казалась давящей и недоброй.