- Мама! Мамочка!
Детский голос подействовал на меня, словно шпоры, которые вогнали в бока породистой лошади. Позабыв и об осторожности, и о собственной слабости, я рванулась вверх - к живой ограде, и, продравшись сквозь плети жимолости, оказалась на садовой лужайке. Привязанные к ветвям старой яблони качели, резная, увитая плетущимися розами, беседка и только-только поднимающийся с земли мальчишка - он, очевидно, споткнулся о выступающий из земли корень.
Я успела заметить лишь большие, точно у оленёнка, глаза да густые тёмные локоны, когда вопль-скрежет повторился, и из беседки выползла тварь, которой просто не должно было здесь быть!
До этого я видела лишь сожжённых да укрытых ночною мглой падальщиков, но теперь могла рассмотреть монстра во всей красе. Эта тварь была много крупнее своих сородичей, а её клыкам и зубам позавидовал бы и сам медведь. Необычайно длинные, до колен, руки монстра были густо перевиты жилами, живот раздут, точно барабан, затянутые бельмами глаза, казалось, светились от безумной злобы, а и из левого плеча твари торчал обломок стрелы. Кто-то ранил, но не добил падальщика, и теперь он был готов разорвать на куски любого, кто только попадётся ему на глаза.
Моё появление, правда, ненадолго сбило тварь с толку - щёлкнув зубами, она, было, повернулась ко мне, но потом, отвернувшись, прыгнула к мальчишке.
- Ко мне! Скорее!
Думать и рассуждать было некогда. Я, готовя ментальный удар, вскинула руки вверх, а мальчишка, отчаянно хромая, подбежал ко мне и ухватился за пояс куртки.
- Ты пришла!
Пытаясь понять, что означает подобное восклицание, я мельком глянула на острое лицо с тонкими чертами, но сказать так ничего и не успела, поскольку тварь, встав на задние лапы и раскинув передние так, точно собиралась обнять весь мир, кинулась к нам.
Совиные глаза, капающая из широкой пасти слюна - падальщик был чудовищен в своём безобразии. А ещё силён. На какой-то миг я усомнилась в том, хватит ли мне энергии для удара, но потом, посмотрев точно в центр проваленной переносицы монстра, послала удар-заклинание прямо туда, вложив в это колдовство все, ещё остававшиеся у меня силы.
В первое мгновение меня саму накрыло болью - слишком много отдала я на это, последнее своё, заклинание сил, но когда смогла посмотреть вперёд, то увидела, что падальщик бьётся в корчах всего в десяти шагах от нас, а его морда густо измазана кровью.
- Беги домой, - чувствуя, как слабеют ноги, я опустилась прямо в снег, но мальчишка немедля встал на колени подле меня.
- У тебя на куртке кровь, и на лице тоже. Ты ранена? Кто на тебя напал?
Сил отвечать у меня уже не было. Мир вокруг странно выцвел, теряя запахи, цвет и звуки, но это уже казалось не важным. Мне надо просто лечь - можно здесь, прямо в снег. А потом закрыть глаза. И сразу станет легче. Вот только тёплая детская ладонь на моей щеке не даёт окончательно погрузиться в забытьё. Отвлекает.
- Не бойся. Папа накажет всех, кто тебя обидел.
Последнее замечание было произнесено с такой убийственной серьёзностью, что я, подняв голову, вновь взглянула на прижимающегося ко мне мальчика, а он немедля ответил улыбкой.
- Смотри. Вот он. Теперь всё будет хорошо.
- Дари!
Этот голос я узнала бы и из тысячи, так что, повернувшись к старым яблоням, даже на мгновение не сомневалась, кого перед собой сейчас увижу.
Олдер Остен, кривоплечий амэнский тысячник, за один день перевернувший всю мою жизнь и обративший Бжестрова в птицу, уже был в нескольких шагах от нас с мальчиком. Но я, глядя на его обветренное лицо, не чувствовала страха. Лишь горечь от последней шутки Седобородого. Да странное изумление от того, что отец и сын оказались столь несхожи меж собою.
Кривоплечий меж тем остановился в трёх шагах от нас с Дари и наградил меня мрачным взглядом.
- Ты.
Это прозвучало как обвинение, но отпираться от вынесенного заочно приговора было бессмысленно.
- Я ...
Олдер
Когда Остен услышал крик убежавшего за мячом Дари, то немедля бросился на выручку. Но даже для него увиденное на лужайке стало неожиданностью. Нет, появление падальщика в собственном саду тысячник хоть и с трудом, но мог объяснить. Так же, как найти упустивших тварь лентяев и задать им перцу. Но вот отзвука ментальной магии здесь не должно было быть и в помине!
А когда Олдер увидел того, кто сотворил остановившее падальщика заклятие... Рядом с Дари - хоть и испуганным, но невредимым - в снегу сидела лесовичка. Смертельно усталая, с запёкшейся кровью на одежде, но плащ жрицы Малики на её плечах скреплялся пряжкой с родовым гербом Несков - бегущим за солнцем конём. Единственной платой, которую служительница Милостивой взяла за помощь жене Арлина на каком-то позабытом богами постоялом дворе...