- Это и есть истинная цена твоей помощи, амэнец? Ошейник полувольного? Звук от удара немного отрезвил меня, а тысячник перехватил мою руку прежде, чем я успела её опустить.
- Как ты смеешь... - слова Остена напоминали рык. В его бездонных глазах словно бы вспыхнуло тёмное пламя, способное в один миг превратить в пепел и меня, и эту комнату, и весь Амэн разом. Но огонь этот, в ответ на нанесённое мною оскорбление, так и не излился. Вместо этого тысячник отпустил мою руку и, коснувшись разбитой губы, на которой показались первые капли крови, тихо и хрипло заметил.
- Справедливо. А теперь, ради всей Семёрки, успокойся и выслушай меня.
- Я уже выслушала достаточно лжи! Зачем плодить новую? - наверное, если бы я была рысью, от треклятого Остена уже остались бы лишь одни кровавые ошмётки. Но я была человеком в колдовском ошейнике, и потому с первым же всплеском дара ощутила лишь холод, который, растёкшись по жилам, вобрал в себя не только готовую излиться силу, но и обычное тепло, оставив после себя лишь слабость и пустоту. Что ж, в этот раз тысячнику всё же удалось накинуть на меня петлю, и избавиться от неё будет непросто!
Отступив в сторону, я прижалась спиной к увешанной драпировками стене, которая сулила мне хоть какую-то опору, а тысячник, продолжая неотрывно следить за каждым моим жестом, произнёс:
- Ну, подумай сама - за родственницу, решившую внезапно навестить меня прямо в разгар пошести, я тебя выдать не могу. Мои двоюродные сёстры и племянницы живут в Милесте, а сюда, на север, их не притянешь даже на аркане. И это хорошо известно тем, кто знает меня и мою семью.
Служанка же не вызовет столько вопросов. Людей в имении сейчас по пальцам рук можно пересчитать, так что немного подправить им память, чтоб тебя посчитали своей, я смогу относительно легко.
Это всего лишь маскировка, Энейра, игра. Я не собираюсь гнуть тебя в бараний рог чёрной работой или ущемлять твою гордость, заставляя прислуживать. Мне этого не надо. - Теперь тысячник держался со мною не по приятельски, а так, слово я действительно обернулась дикой лесной кошкой. Которую он намеревался усмирить с помощью уговоров и плошки с молоком. И это злило.
- Настолько не надо, что заблокировали дар? - в ожидании ответа я недобро прищурилась, а Остен вздохнул.
- Я уже видел, на что ты способна, когда чувствуешь себя загнанной в угол, и не хочу повторения наших лесных приключений. В Крейге твоя затея увенчалась успехом потому, что ты знала в округе каждую тропку, но здесь чужая для тебя земля. И перевес на ней - у Ревинара с Мелиром. Обыграть их ты сможешь только в том случае, если мы поступим так, как я уже предлагал. Ты останешься в моём имении в качестве ещё одной няньки для Дари, и, если к весне всё утихнет, с заново выправленной подорожной покинешь Амэн. Естественно - без ошейника. А пока он не просто блокирует твой дар, но и изменяет его рисунок так, чтобы те, кто видели твою волшбу, не могли тебя по ней опознать.
- Твой план - чистое безумие, тысячник. Да и веры твоим словам у меня нет. - Что ж, речи Остена трудно было отказать в определённой логике, но после сомкнувшегося на моей шее обруча полувольного оставаться с амэнцем под одним кровом, и, тем более, вести совместную игру против кого-то казалось невозможным. О чём я и сказала. Остен же, услышав ответ, нахмурился.
- Хочешь гарантий?.. Ладно.
На мгновение он словно бы о чём-то задумался, а потом тряхнул головой и снял с шеи амулет с изображением Мечника. Смочил пальцы в натёкшей на подбородок из разбитой губы крови и перенёс её на свой воинский талисман. После чего сжал его в руке и произнёс:
- Клянусь Мечником и текущим в крови даром, что сниму с Энейры Ирташ блокирующий ошейник, как только минует опасность. Клянусь способствовать её возвращению на родину. А если нарушу данное слово - пусть накажет меня Мечник и вся Семёрка разом!
А потом подступил ко мне, и, вложив талисман в руку, крепко сжал его своими пальцами.
- Вот. Теперь у тебя, Энейра, есть такой же поводок, что и у меня. Если ты решишь, что я не держу слово, будет достаточно опустить его в огонь. Можешь быть уверена - мало мне не покажется.
- Ты - сумасшедший. А твоя затея закончится тем, что мы оба окажемся в пыточной твоего Владыки. - Этот поступок кривоплечего был ещё более странен, чем все предведущие. К тому же, я не могла взять в толк, какова причина его действий. Обычной благодарностью за сына их было не объяснить, а в остальном мы были врагами, а не союзниками. Но теперь Остен не просто сам запряг нас в одну упряжку, но и крепко стянул невидимые ремни, не оставив себе и шанса на отступление.