- Я на время их спрятал. Не хочу, чтобы служанка с амулетом Малики вызвала ненужные вопросы.
- Ясно. - От мысли, что тысячник копается в моей сумке или смотрит записи в старой тетради, слюна во рту вновь стала горькой, но предаваться злости или отчаянию мне не дали. Громко хлопнула дверь, и в общей комнате раздались быстрые и лёгкие шаги. А ещё миг спустя на пороге возник сын Остена.
В синей, со шнуровками на рукавах и груди, домашней курточке, он показался мне ещё более хрупким и тонкокостым, чем в первый раз. И не по-детски серьёзным. А потом его лицо осветила улыбка, и он кивнул мне так, будто знал без малого сто лет.
- Я рад, что тебе лучше!
А потом подбежал к отцу и что-то быстро ему прошептал, а Остен немедленно положил ему руку на плечо.
- Теперь многое будет зависеть и от тебя Дари. Энейра... - тут Остен вдруг запнулся, а потом продолжил, в один миг переиначив моё имя на амэнский лад так же, как когда то сделал Морид. - Энри отныне будет одной из твоих воспитательниц. Но если кто-то спросит тебя, сколько ты её знаешь, ты должен ответить, что я приставил её к тебе несколько месяцев назад. Все должны думать, что она живёт в нашем доме уже долго. Понимаешь?
- Хорошо, папа, - Дари покладисто кивнул, но уже в следующее мгновение тряхнул смоляными локонами. - Илар опять огорчится. Снова будет говорить, что он - плохой слуга и ни на что уже негоден.
Остен потрепал сына по волосам.
- Не беспокойся. Я поясню ему, что это не так. Кстати, где он?
- На кухне. Его опять скрутило на погоду и Хенке делает ему согревающий компресс.
- Что ж, хорошо. - Остен ещё раз огладил сына по голове, а потом направился к выходу, бросив на прощанье. - Обживайся и знакомься с новым воспитанником, Энри. Я сегодня ещё зайду.
Как только тысячник покинул комнаты сына, я со вздохом села на кровать и прикрыла глаза. Только сейчас я поняла, насколько меня вымотали последние события и общение с кривоплечим, а ведь это только начало! Дальше, если только обман Остена не вскроется, нам с ним придётся видеться намного чаще! И хотя разумом я понимала, что тысячник, возможно, действительно меньшее из зол, мне всё равно хотелось сбежать из его дома куда глаза глядят - хоть в пустошь, хоть в лес, хоть на тропы Седобородого.
Вот только подобная затея ничем хорошим не закончится: меня по-прежнему ищут, привязь просто так не оборвать, а амулет, который дал мне тысячник против себя, можно будет использовать только один раз. В верное время, и в нужном месте. А ,значит, надо вести себя так, как при нашей с Остеном прошлой встрече - отбросив в сторону и страхи, и сомнения, и желания, выжидать подходящий момент. Для начала не мешало бы понять, что за колдовское плетение тысячник вплёл в мой ошейник. Сделать это можно будет и с тем куцым остатком сил, что остались в моём распоряжении. Чаровала же я раньше со спящим даром - теперь просто надо вернуться к старым навыкам и хитростям. Это, конечно, будет непросто - отведав медового пирога, трудно довольствоваться впредь сухой хлебной коркой - но необходимо.
А пока надо встать, разобрать вещи, лучше познакомиться с Дари. Мальчик - не игрушка и не разменная монета, так что выполнять свалившиеся на меня обязательства спустя рукава было бы нечестно в первую очередь по отношению к нему...
- Ты сердишься? - прикосновение тёплой детской ладони прервало все мои размышления. Открыв глаза, я удивлённо взглянула на стоящего передо мною Дари.
- С чего мне сердиться на тебя? - пытаясь понять, что навело мальчика на эту мысль, я взглянула в его тёмные, не по-детски серьёзные глаза, а он, в свою очередь, вздохнул.
- Не на меня. На отца. Ты сердишься из-за ошейника?
- А кто бы на моём месте не сердился? - лгать я не стала. Лишь отметила про себя, что Остен, похоже, не преувеличивал, когда говорил о способностях сына. Проницательности Дари действительно было не занимать.
- Не переживай. Он снимет ошейник. А я никому не дам тебя обижать, - тонкие детские пальцы сжали мою ладонь. - У нас тебе нечего бояться. Илар любит поворчать, но делает это не со зла. Для Родана главное, чтоб никто не трогал его иглы и шило, а папа... Он часто сердится, но он совсем не злой. Правда.
- Даже если это и так, Дари, я бы не хотела слишком долго пользоваться гостеприимством твоего отца. - В поисках подходящего ответа я осторожно поправила сбитую шнуровку на рукаве куртки мальчика. - Мне надо вернуться домой - в Крейг.
При моих последних словах глаза мальчика тревожно расширились.
- У тебя там семья, да? Они не знают, где ты, и беспокоятся о тебе?
- Нет, - врать, глядя в лицо Дари было просто невозможно, - семьи у меня нет. Но есть долг и обязательства перед людьми.