- Хотя сказка и крейговская, начнётся она с того, что не так давно в войсках князя Арвигена служил один молодой амэнец. И, в силу молодости, был этот воин если и не совсем глуп, то наивен до крайности. Старшие братья по оружию казались ему самыми благородными и храбрыми людьми на свете, а потому, когда Владыка Амэна объявил поход на Крейг, этот воин с радостью отправился в поход против соседей. Да и почему ему было не радоваться, если его назначали командующим авангардом.
Вот только вместо лёгкой победы амэнские войска почти сразу запнулись, намертво встав под стенами одной маленькой крейговской крепости. Теперь от неё не осталось и следа, но в прежние времена городок носил название Реймет и славился своими мастерами - резчиками по дереву.
Услышав название, которое, навсегда отпечатавшись в памяти, отнюдь не часто сходило с моих губ, я вздрогнула и недоверчиво взглянула на Остена. А тот, всё так же глядя на огонь, меж тем продолжал.
- Крепость эта отчаянно сопротивлялась - сколько ни ходили амэнские войска на приступ, взять её никак не выходило. Вот только мужество защитников Реймета пропало втуне из-за трусости соседствующих с ним владетелей и бездеятельности собственного Владыки. Поэтому, в конце концов, командующий крепостным гарнизоном крейговец, понимая, что силы его воинов на исходе, был вынужден пойти на переговоры. Звали его, кстати, Мартиар Ирташ.
Молодой амэнец, о котором я говорил в начале, вызвался встретить начальника крепости, потому как мужество и отвага крейговца весьма его впечатлили. И, при знакомстве, подтвердились многократно. Мартиар Ирташ оказался не только славным воином, но и наредкость мужественным и умными человеком, которого вскоре ждало незаслуженное оскорбление. Глава амэнского войска готов был принять сдачу Реймета лишь со множеством унизительных для крейговцев и самого Ирташа условий, а воин, наблюдая за этим, никак не мог помочь честному крейговцу - тогда у него ещё не было такой власти...
Остен зябко повёл плечами и замолчал, а я молча смотрела на него, не решаясь сказать даже слова. Память услужливо воскрешала перед моим внутренним взором события той, последней перед падением Реймета, ночи, лицо и голос отца, слова прабабки... И от этого было больно, и в тоже время как то зло - Остен намеренно коснулся так и не зажившей до конца раны, которая теперь была готова изойти тёмной, застоявшейся кровью, потому что я слишком хорошо знала, что будет дальше. Так ради чего кривоплечий затеял весь этот разговор? Чего он добивается?.. Впрочем, чего бы ни хотел амэнец, слушать его было тяжело.
- Я знаю эту легенду, Остен. И она не та, которую следует рассказывать на ночь, - я попыталась произнести это, как можно суше, и мне это почти удалось. Вот только кривоплечий, переведя взгляд с огня на меня, лишь качнул головой.
- Негоже обрывать рассказ на середине, поэтому я закончу эту историю. Тем более, что она весьма поучительна.
Итак, переговоры с Мартиаром Ирташем длились до вечера, но он так и не сказал своего последнего слова, взяв время до утра. Обратно в крепость его провожал всё тот же молодой воин. Думая, что делает благое дело, этот, командующий авангардом, юнец, принялся уговаривать крейговца сдать город. Он знал, что Реймет не выдержит очередного штурма и думал, что эта сдача спасёт множество жизней.
Ирташ выслушал все умозаключения воина без возражений, а потом взял даже не клятву, а обещание, что если Реймет падёт, воин найдёт его семью. Амэнец дал слово сделать всё, от него зависящее, но сдержать его не смог.
Теперь голос Остена звучал глухо. Я уже давно поняла, кем был 'молодой амэнец' из рассказа, и теперь слушала каждое слово кривоплечего. Мне было странно думать о том, что отец попросил Остена позаботиться о близких, но в тоже время я нутром чувствовала, что тысячник говорит правду. И от этого становилось ещё горше, ведь это означало, что отец уже тогда понял - и Реймет, и его семья обречены. Остен между тем продолжал:
- Увязнув в уличных боях, он послал десяток воинов к дому Ирташа, но ратники добрались до него слишком поздно. Дом уже горел, и внутри него были только трупы. Но хуже всего было то, что уже после окончания боя воин узнал, что в случае сдачи Реймет всё одно был обречён - его командир, разозлённый долгим сопротивлением крепости, решил вырезать как защитников, так и обитателей города сразу после того, как они сложили бы оружие.
- Всё, что смог сделать молодой воин для погибшего в бою крейговца, это тайно похоронить его тело, ведь даже в достойном погребении Ирташу было отказано. Так командующий амэнскими войсками мстил павшему Мартиару за его мужество и верность присяге. Которую, между прочим, не оценил и сам правитель Крейга. Лезмет предпочёл не признать своё бездействие, а обвинить погибшего за него воина в трусости и покрыть его имя позором.