Остен развернул одежду, его ладонь птицей взметнулась над вышивкой, так и не коснувшись ни единого стежка. Чуткие длинные пальцы замерли, а потом слабо шевельнулись, словно бы плетя невидимый узор, а ещё через миг тысячник хмуро взглянул на меня.
- Просто, но при этом вполне действенно. Я рад, что Дари тебе небезразличен, вот только с колдовством тебе следует быть очень осторожной. Не забывай, Энри, каким ядом тебя травили.
- Я помню, но это совсем несложное чародейство, - я забрала сорочку из рук тысячника, а тот встал с лавки, повёл плечом так, словно бы оно затекло.
- После такого занятия неплохо было бы прогуляться по саду. Погода на дворе хорошая, ясная, да и мороз некрепкий. А уроки Дари закончатся где-то через час.
- Так почему бы не подождать его? - прогулка вместе с Остеном не казалось привлекательной, но тысячник на моё возражение лишь хмыкнул.
- Не все разговоры хороши для детских ушей, Энри. А наши с тобой беседы именно такие.
Произнеся это, он тут же вышел из комнаты - дальнейших возражений тысячник слышать не желал, и мне пришлось подчиниться. Я сменила платье на более подходящее для прогулки, переобулась, и, накинув тёплый плащ, вышла из комнаты.
Несмотря на искрящийся под солнечными лучами снег, сад казался унылым - стоящий ровными рядами деревья и кусты, узкие, кое-как расчищенные дорожки, затянутый льдом пруд с сухими камышом по берегам... Но Остену, казалось, здесь нравилось - заложив руки за спину, он замер у самого края берега и молча смотрел на огромное ледяное зеркало. Лицо его при этом было на диво спокойным.
Ровно до тех пор, пока он не повернулся ко мне и не произнёс:
- Почему ты молчишь, Энри? После моего вчерашнего рассказа у тебя ведь наверняка есть множество вопросов.
Что ж, Остен не часто изъявлял готовность отвечать, так что этим его сиюминутным настроением следовало воспользоваться. Собираясь с мыслями, я ненадолго прикрыла глаза, а потом и сама посмотрела на сковавший пруд лёд:
- У меня всего один вопрос, тысячник. О чём ты не стал рассказывать при Дари?
- О грязных и кровавых подробностях, разумеется. - Тёмные глаза тысячника сузились - Что ты хочешь знать?
- Какую участь уготовил твой командир моему отцу? Ты говорил, что Мартиару Ирташу было отказано в погребении, - я и сама удивилась тому, как ровно и сухо прозвучал мой голос, но тысячника было не так-то легко обмануть. Его, устремлённый на меня взгляд, мгновенно отяжелел.
- Тело твоего отца, Энри, было подвергнуто осквернению. Его было велено прибить над воротами, через которые мы покидали Реймет... Вернее то, что от него осталось. От такого ответа мои руки сами с собою сжались в кулаки, а внимательно наблюдавший за мною кривоплечий тихо добавил.
- Антар снял тело той же ночью. А ещё - выбрал место для могилы твоему отцу ровно так, как это умеют Чующие. Так что, хоть земля и не освящена, душа твоего отца обрела покой, а не стала одним из призраков разрушенного Реймета.
- А какая сложилась судьба тех воинов, которые истребили мою семью, тебе известно? - Я и сама не знала, зачем задала вопрос, который мог лишь увеличить разлившую в душе горечь. Ясно ведь, что мне сейчас ответят - живут где-нибудь в провинции, в доме, построенном на выделенном после походов наделе, получают скромную пенсию, и, пропустив стаканчик-другой хмельного, спят по ночам, как младенцы. И никакие призраки убитых и истерзанных людей их не тревожат.
- Ты имеешь в виду Лемейра и его дружков? - глаза кривоплечего, и без того чёрные, в один миг, казалось, потемнели ещё больше. - Если да, то они мертвы. И смерть их не была лёгкой. Можешь мне поверить.
- Я верю, - разговаривать расхотелось. Я смотрела на нахмуренное, с резко проступившими морщинами у губ, лицо тысячника, и понимала, чья рука оборвала жизнь Лемейра. Но ни одобрения, ни осуждения, ни радости от того, что насильников настигла кара, не чувствовала. Сердце словно бы покрылось льдом - точь-в-точь, как поверхность раскинувшегося передо мною пруда. Оно словно бы онемело.
- Пойдём отсюда, - горькие размышления о былом неожиданно оборвал тысячник. Аккуратно взяв меня под локоть, он направился прочь от водоёма, тихо заметив. - Месть редко приносит удовлетворение, так что давай поговорим о чём-нибудь другом.
- И о чём же? - теперь мы шли по тропинке меж укрытых снегом кустов. Тропинка была узкой, а кусты почему-то казались сейчас спящими сказочными зверями. Безмолвными стражами, охраняющими нас с тысячником от досужих глаз.
- Мне уже много дней не давала покоя одна загадка, Энри. Когда ты попала ко мне, твоя рана от арбалетного болта выглядела очень свежей. А новости о том, что Ревинар с Мелиром кое-кого потеряли, я узнал за несколько дней до этого. И это трудно объяснить чем-то иным, кроме вмешательства слуг Седобородого.