- Что ты здесь делаешь?- Остен сжал рукоять носимого на поясе кинжала, но Бражовец лишь чуть заметно покачал головой и тихо, словно бы с упрёком, произнёс.
- Ты снова опаздываешь, амэнец, ведь в твой дом уже пожаловал незваный гость. И с пустыми руками он не уйдёт.
- Даже если и так, почему ты говоришь мне об этом? - Получив дурное предсказание, Остен мгновенно подобрался, тут же обретя неожиданное сходство с готовым напасть волком, а лаконец тяжело вздохнул.
- Из-за подменённого жребия я не могу уйти, амэнец, ведь мы так и остались связаны. Только тогда, когда твой земной путь закончится, я смогу обрести покой. Но до тех пор я принуждён наблюдать за твоей жизнью, и сейчас мне не хочется, чтобы в твоём доме случилась смерть.
- Вот как? И кто же этот, несущий гибель, незваный гость? - Тысячник уже было сделал осторожный шаг вперёд, как Бражовец, шепнув 'не могу сказать', мгновенно истаял в воздухе. От лаконца осталось лишь одиноко лежащее на соломе ястребиное перо. Олдер, немного поколебавшись, поднял его и отправил за пазуху. Если Бражовец прав, а у тысячника не было повода сомневаться в правдивости его предсказаний, то ему следует спешить. Даже если это вызовет гнев Арвигена.
Остаток ночи ушёл на спешные сборы, а утром Остен вновь стоял у Северных ворот, поджидая вознамерившегося совершить очередную конную прогулку Владыку. В этот раз у тысячника не было письма с печатью, но Арвиген, заприметив его, приглашающие взмахнул рукой, и молчаливые охранники позволили Остену подъехать к князю.
- Пусть Владыка здравствует. - Тысячник, как и положено, склонил голову в приветствии, а Арвиген тут же наградил его цепким взглядом.
- Что заставило тебя искать со мною встречи с самого утра, Остен? Сегодняшние торжества начнутся после заката.
- У меня есть просьба, которая не может ждать до вечера, князь. - Остен поднял голову и, прямо глядя в глаза Арвигену, произнёс. - Мне надо сегодня же покинуть Милест и вернуться в 'Серебряные тополя', Владыка.
- И что за нужда гонит тебя от моего двора, тысячник? - Арвиген, услышав просьбу, казалось, больше удивился, чем разгневался. - Ты столько крови пролил за Амэн и за меня, так что этот отдых и веселье твои по праву. Возможно, конечно, что ты отвык от дворцовой жизни, но поверь мне, старику - вкус к такому времяпрепровождению появляется очень быстро. Останься.
- Я бы остался, Владыка, да только дело не терпит промедления. Мой эмпат почуял нечто недоброе, что вот-вот произойдёт в доме в моё отсутствие.- Олдер по-прежнему не отводил взгляд в сторону, так как говорил чистую правду. Бражовец действительно в некотором роде был 'его эмпатом' - вечной занозой в памяти, совестью, которая нет- нет, да и напоминала о себе, не позволяя переходить определённую грань в своих поступках и всё же разделять средства и цели... Но князь, естественно, истолковал слова тысячника по-своему.
- Твой эмпат? Этот, доживающий своё, Чующий, что остался тебе в качестве наследства? Вряд ли он способен на настоящее пророчество. Да и ты, Остен, как мне казалось, никогда не увлекался гаданием.
- Я и сейчас не люблю кликуш, но Антар хорошо чувствует нити, что связывают наш мир, а подобные пророчествам высказывания позволяет себе очень редко, так что я склонен ему верить.
Теперь Арвиген казался озадаченным - некоторое время князь и тысячник ехали молча. Арвиген, отвернувшись от собеседника, смотрел на заснеженные поля, но потом, приняв какое-то решение, вновь обернулся к Остену.
- В северных землях, как мне доложили, сейчас гуляет поветрие. Ты считаешь, что мои люди плохо с ним справляются?
- У меня нет повода для упрёков, князь. Они делают всё, что возможно, но и все случайности предугадать невозможно. Во всяком случае, падальщика в своём саду я уже находил. - Олдер, почуяв, что вновь ступает на особенно скользкую почву, стал ещё более осторожен в словах, но князя всё одно передёрнуло.
- Падальщик в саду? Более мерзкого гостя трудно себе даже вообразить. Надеюсь, он никого не порвал?
- Он не успел причинить вреда. Но напугал моего сына. - Олдер постарался произнести это самым ровным голосом, но в этот раз его хитрость не удалась, так как Арвиген цокнул языком и произнёс.
- Полно, тысячник. Не пытайся показаться ещё большим сухарём, чем ты есть на самом деле. Мерзкая тварь в качестве гостя действительно крайне неприятна. Но ещё более неприятно потерять рабочие руки из-за пошести или имущество в результате бунта с поджогом. Так что, если ты склонен доверять дурным предчувствиям находящегося на излёте сил Чующего, дело твоё.
Возвращайся в свою вотчину, но помни - отныне за тобою есть небольшой долг. И когда я решу, что ты должен его закрыть, с твоей стороны не должно быть ни просьб, ни условий, ни промедлений.