- Благодарю за снисхождение, князь, - Остен почтительно склонился в седле, но тут же уточнил. - В счёт долга пойдёт поход на Триполем? Или войска вновь двинутся на Крейг?
- Пока не знаю, тысячник. - Арвиген задумчиво нахмурился, покачал головой. - Лезмет в высшей степени недостойный трона и неспособный править Владыка, так что изгнать его из Крейга - дело чести. Да и укротить триполемских василисков, вновь отрастивших ядовитые зубы, было бы не лишним. Но и то, и другое пока преждевременно, так что раньше осени, вряд ли что-то решится. А теперь ступай - если видения эмпата правдивы, медлить и, правда, незачем.
Глава 6
Плата за чары
Арвиген
О том, что кривоплечий тысячник с небольшим отрядом сопровождения покинул Милест ещё задолго до наступления вечера, Арвигену донесли в тот же день. Князь на это сообщение рассеяно кивнул головой, но это была лишь его привычная, видимая всему миру личина. На самом деле старый Владыка беспокоился. Отъезд Остена был не ко времени - без него задуманная Арвигеном интрижка не могла состояться, а это было хоть и не смертельно, но обидно. Ведь игра обещала быть забавной. Кроме того, имя таинственной особы, из-за которой Олдер так яростно отказался от договорного брака, так и осталось неизвестным. А Владыка не сомневался в том, что девушка либо уже присутствовала на пышных дворцовых празднествах, либо вскоре должна была на них появиться.
Арвигена интересовали не столько красота или иные достоинства загадочной зазнобы, сколько её род и связи - это не только помогло бы ему понять игру, которую ведёт тысячник, но и стало б новыми поводьями для своенравного Остена. Вот только наушники князя, хоть и следили за Олдером во все глаза, так ничего и не заметили.
За столом тысячник был умерен как в еде, так и в выпивке, с подозрительными князю сановниками не общался, а в танцах, избегая неизвестных ему новинок, участвовал редко. Притом нельзя было сказать, что словом или взглядом Остен отдал преимущество какой-либо особе женского пола, хотя на празднования в замке Арвигена собрался настоящий цветник из красавиц. Видя подобное отношение, Владыка даже задумался о том, что зазноба тысячника может не принадлежать к амэнской знати, но потом сам же отмёл это предположение. Истинная суть Остенов - неукротимое пламя. Они упрямы и ни перед чем не отступают, так что если бы неведомая красавица была из крейговок, лаконок или триполемок, то уже давно бы была привезена в Амэн перекинутой через конское седло. Как и полагается любой воинской добыче, которую следует укротить и приучить. Но ни второй семьи, ни постоянной любовницы у кривоплечего тысячника не было, а безымянных подруг в счёт даже брать не стоит. Значит, идею о пленнице стоит откинуть. Девушка явно из амэнок.
Вот только и с отцами семейств тысячник был хоть и вежлив, но слишком холоден - он не искал себе союзников, и даже более того - с каждым днём всё больше и больше отстранялся от царедворцев, и это тоже теперь вызывало подозрения у князя.
Из многочисленных донесений Арвиген знал, что в войске, причём больше не среди несущих на себе все основные тяготы службы 'Карающих', а среди обласканных князем 'Доблестных', всё чаще слышатся разговоры о том, что царедворцам достаются все сливки и все самые лакомые куски с покорённых Амэном земель. В то время как проливающим кровь ратникам перепадают с княжеского стола лишь объедки. Это не было правдой, да только недовольные или затаившие обиду на кажущийся им несправедливым делёж воины будут всегда, и с этим, в общем-то, можно было бы смириться, если б такие обделённые не пытались добиться своего с помощью меча.
Один из таких воинских заговоров был задавлен ещё в зародыше именно тогда, когда Остен, находясь на границе, заманивал в ловушку молодого Бжестрова. Воду мутили 'Доблестные', но кто сказал, что и 'Карающие' уже не замышляют подобного? Тем более что своего кривоплечего тысячника они почитают почти так же, как самого Мечника.
Недаром в войсках ходит поговорка о том, что Коршун всегда приносит победу, и последняя, весьма спорная, стычка с Крейгом ничего не изменила. Для воинов Остен уже даже не столько командир и глава, сколько символ - для поднятия боевого духа армии достаточного самого его появления, а уж первая сотня Олдера, в которую входят лучшие из лучших и вернейшие из верных... Для этих ратников хватит и одного намёка на причинённую их командиру обиду, чтоб они начали бунтовать, требуя справедливости для своего тысячника.