Самым сложным в таком чародействе было не утратить контроль над птицей в первые и потому самые сложные мгновения - когда на твоё сознание обрушивается настоящий вал из зрительных образов и ощущений. Но Арвиген за годы практики достиг в этом деле немалых высот и уже третий взмах крыльев ястреба был уверен и плавен - никто и никогда, наблюдая за его полётом, не заподозрил бы птицу в том, что она является лишь куклой, вместилищем разума и воли того, кто отродясь не имел даже намёка на крылья.
Князь же, выровняв полёт птицы и подладив под себя тонкие нити управления живым существом, направил своего ястреба к большому тракту Мечника - если отряд Остена действительно направлялся на север, то должен был пойти именно по этому пути. Так и случилось - пролетев над множеством телег, повозок, всадников и жмущихся к обочине пеших путников Арвиген, обладая теперь острым зрением ястреба, заприметил вдалеке небольшой, идущий размашистой рысью отряд. По повадке всадников было видно, что такая езда им привычна, и в седле они могут провести и день, и два, не загоняя притом ни лошадь, ни себя. Поклажи они везли самую малость - лишь то, без чего не обойтись, а впереди маленького отряда ехал рослый всадник в дорожном буром плаще, в котором легко была узнать Олдера Остена, кривоплечего тысячника.
Арвиген отметил про себя, что сворот к загородному имению своего двоюродного брата Остен проехал, так что, возможно, игры родственника тысячник действительно не поддерживал. Но одного этого факта для успокоения князя было явно маловато, и Арвиген решил проследить за Остеном дальше. Тот же уверенно вёл свой отряд вперед - ровно до моста, на котором движение застопорилось из за перевернувшейся крестьянской телеги.
Отправив людей расчищать проход, тысячник отъехал в сторону, и к нему немедля приблизился пожилой Чующий, и, склонив голову, что-то спросил. Князю, который наблюдал за этим с высоты - в теле кружащегося над мостом ястреба - стало интересно подслушать их беседу, и он усилил слух птицы, а заодно заставил её спуститься немного пониже.
- ... Ты уверен. Глава?
- Нет, Антар. И если бы это не произошло со мной, сам бы не поверил. Чующий кивнул.
- Странно это всё. Это послание...
- В последнее время происходит много странного, если ты заметил. А если дело касается...
Злобный крик и острейшие когти, впившиеся в спину птице, в которой находилось сознание Арвигена, не дали тому дослушать разговор. Более того, ему пришлось отбиваться от насевшего на него ястреба в непривычно светлом оперении, который, казалось, был сам не свой от ярости, и намеревался разорвать сородича на куски. Птицы сцепились в воздухе, ястреб Арвигена защищался изо всех сил, но потом сильный удар клюва в голову отозвался болью во всём его теле, а в глазах всё смешалось. Снег, небо, люди, горящие ненавистью глаза покрытого пером противника ...В этот миг сердце княжеского ястреба словно бы сжала рука в стальной перчатке, и ему почти сразу стало трудно дышать, а глаза залило алым...
В это же самое время всё ещё сидящий в кресле Арвиген захрипел и широко распахнул налитые кровью глаза - возвращение в обычное состояние принесло ему лишь новые страдания, так как сердечная боль не только никуда не делась, но, напротив, многократно усилилась. Владыка, понимая, что ступил на грань и сейчас доживает свои последние мгновенья, повернул голову к стоящему рядом с ним на коленях Орхаду. Из груди князя вновь вырвалось серое, сотканное из тумана щупальце, но в этот раз оно мгновенно разделилось на несколько плетей, что туго обвили шею и руки слуги. Чтобы не умереть, Владыке в этот раз нужна была человеческая душа, и Арвиген намеревался забрать её у Орхада.
Тот, осознав какая участь его ждёт, неожиданно сильно дёрнулся, но его молчаливый протест уже ничего не мог изменить. Напряжённые до предела мышцы Орхада почти сразу же обмякли, а обвившие его колдовские плети торопливо запульсировали, стараясь передать хозяину как можно больше сил. Повиснувший в чародейской ловушке, точно муха в паутине, чующий на глазах бледнел и съёживался - всего через несколько мгновений его кожа высохла и покрылась морщинами, а сам он уже более напоминал груду перевязанного верёвками тряпья, чем человека.
Щупальца судорожно вздрогнули ещё раз, но слуга уже был выпит ими до последней капли. Морщинистые веки сомкнулись, пряча совершенно выцветшие глаза Орхада, и тело с тихим шелестом осело на пол. Туманные щупальца немедля втянулись в грудь Арвигена, но он так и не двинулся с места, безразлично глядя на останки верного слуги и прикидывая, кто может его заменить. В темнице князя действительно имелась пара подходящих для такого дела человеческих заготовок, но возня с ними будет достаточно утомительной. Возможно, лучше взять достаточно бойкого подростка из младшей прислуги?