- Я ведь обещал, что не задержусь надолго, оленёнок.
Вместо ответа Дари вздохнул и крепко обнял отца за шею, а потом торопливо шепнул ему на ухо: 'Мне надо что-то рассказать тебе, папа'. 'Я понял, ' - тихо ответил сыну тысячник и, как ни в чём не бывало, снова повернувшись к замершей у стола Энейре, сказал:
-Энри, будь так добра - займись моим ужином. Пусть его принесут сюда. Я слишком устал для церемоний и хочу побыть с сыном подольше.
Ответом ему стал новый кивок, а потом Энейра бесшумно скользнула к дверям и скрылась за порогом. Тысячник, проводив её взглядом, не мог не отметить того, что видимые в полукруглом вырезе платья ключицы лесовички стали, кажется, ещё более чётко очерченными, чем раньше. Да и проступившую на исхудалой шее тонкую синюю жилку вряд ли можно было счесть признаком здоровья - из крейговки словно бы выцеживали жизнь и силы. День за днём и капля за каплей.
- Энри теперь плачет во сне, - неожиданно произнёс проследивший взгляд отца Дари, и тут же торопливо добавил. - Я не выдумываю, правда.
- Разве я когда-нибудь обвинял тебя во лжи? - Остен, так и не выпустив сына из рук, опустился в кресло. - Рассказывай, что тут у вас творится.
- Я не знаю, - Дари ненадолго замолчал. Он, опустив глаза, словно бы что-то напряжённо обдумывал, но потом всё же решился. - Илар, например, мне не поверил. Решил, что я наслушался страшных историй из людской, и даже решил выговорить за это Энри. Она же после этого решила, что меня мучают кошмары и теперь спит в кресле в моей комнате. А я... Я ей вру, что действительно боюсь. Вру каждый вечер, а она волнуется за меня.
Произнеся такое признание, Дари низко опустил голову, чтобы скрыть пылающие от стыда щёки, но Остен не стал его журить, а ласково потрепал по волосам.
- Полагаю, у твоей лжи есть причина - ни за что не поверю, что ты стал бы лишать Энри так необходимых ей часов сна и отдыха из-за пустой прихоти. Я ведь не ошибаюсь? Дари решительно кивнул:
- Я знаю, что поступаю нехорошо, папа, но ничего лучшего не придумал. Да и после Илара советоваться мне особо то и не с кем. Потому как все в доме точно слепые - ничего не замечают! Но я каждую ночь слышу перестук копыт под окнами. И голос. А потом вижу иней на рамах в комнате Энри, и тени в углах - будто живые... Но когда она со мной, её не трогают.
Дари, выпалив всё накипевшее за один присест, притих, а Остен нахмурился. Ночные мары хоть и сильно отличаются друг от друга, в первую очередь всё же тревожат именно детей - как самых слабых и не способных толком защититься. Но сейчас целью была выбрана Энейра - значит, ночной гость решил, что именно она особо уязвима перед его чарами. Вот только что натолкнуло его на такое решение - блокирующий дар ошейник или что-то иное? И какая именно нечисть охотится теперь за лесовичкой? Этого из сбивчивого рассказа Дари было не понять.
- Скажи, сын, а что происходит с самой Энри? Она слышит всадника?
Дари ненадолго задумался, а потом неуверенно произнёс:
- Не знаю, папа. Иногда кажется, что слышит, а иногда - будто нет.
- Ясно, - Олдер нахмурился, размышляя, а потом невесело хмыкнул.- Вот что мы сделаем, Дари. Сейчас я поговорю с Энри, а на ночь останусь ночевать с тобой. Попытаемся подкараулить этого таинственного всадника вместе. Заодно и выясним, что он такое. Главное - не лезь впереди меня. Договорились?
Дари торопливо кивнул отцу в ответ. Потом, правда, спохватился и хотел, видимо, возразить, но сказать уже ничего не успел. За дверью раздались лёгкие шаги, и в комнату вошла Энейра в сопровождении слуги, который нёс тяжёлый поднос.
немедля отпустил слугу, и, осмотрев собранный для него ужин, тихо хмыкнул. После чего налил себе подогретого вина и, утащив с подноса полоску мяса со специями, вновь обратился к крейговке:
- Расскажи, как вы с Дари провели эти дни? Всё ли спокойно?
- Люди Ревинара здесь не появлялись, да и никаких других гостей не было. У нас другая беда. - при этих словах лицо Энейры как то осунулось, а потом она взглянула на всё ещё сидящего возле отца мальчика, и твёрдо произнесла. - Дари стал в последнее время плохо спать, но я никак не могу прогнать мару, что его тревожит. Ни заговоры, ни железо не помогают.
Вопреки ожиданиям крейговки, тысячник, услышав такую новость, даже не изменился в лице, а лишь спокойно заметил: