- Железо в таком деле в действительности помогает далеко не всегда. Тем более сейчас, когда разной нечисти самое раздолье. Кстати, тебя саму дурные сны не тревожат?
- Нет. Впрочем, я и сплю в последнее время мало, - сказав это, Энейра вновь опустила глаза - она словно бы стыдилась своей слабости, но Олдер не собирался её упрекать.
- Я вижу, что ты утомлена сверх всякой меры, Энри, поэтому давай сделаем так. Сегодня возле Дари я подежурю сам, а ты ложись отдыхать пораньше. И пусть кухарка сделает тебе медового вина - оно хорошо помогает при бессоннице. И вот ещё что...
Встав со своего места, Олдер подошёл к Эрке, и вручил ей браслет, собранный прозрачных, отполированных морем, камней и белых, похожих на серебряные монеты, ракушек.
- Вот. Какой то чующий вздумал крутиться возле столичных казарм - продавал новобранцам талисманы на здоровье и удачу. Думал вначале прогнать его плетьми, но прежде решил взглянуть, что он сбывает моим дуракам. И не зря.
Энейра коснулась гладких и словно бы сохранивших живое тепло камней и согласно кивнула головой.
- Хорошее плетение, доброе...
- Так я о том и говорю. Заклинания собраны грамотно, а цену за свою работу чующий брал небольшую.- Остен помог лесовичке справиться с хитрой застёжкой совершенно простенького на первый взгляд браслета. - Вобщем, разрешил я ему торговать до конца празднований, хотя это и не совсем правильно. Ратник должен прежде всего надеяться на себя, а не на колдовство. Но это уже десятники молодым оленям на плацу пояснят, как только настоящая учёба начнётся.
А теперь иди отдыхать, Энри. А мы с Дари ещё немного пошепчемся.
Шептались они и, правда, долго - время уже близилось к полуночи, а Дари с отцом всё ещё следили за тянущимися вверх огоньками свечей и прислушивались к каждому шороху. Вот только и в доме, и за окном было до странности тихо - даже ветер, словно бы утомившись, унялся до утра, и теперь самым громким звуком, что различали Остены, было их собственное дыхание. Но потом Дари схватил отца за руку и едва слышно прошептал:
- Слышишь?
Олдер немедля вскинул голову, точно охотничий пёс - вначале он не почуял ничего подозрительного, но потом до слуха тысячник донеслась переступь конских копыт и тихий звон упряжи. Неведомый всадник был совсем близко - прямо под окнами!
- Оставайся здесь, Дари. - Сотворив над головой сына защитный знак, Остен бесшумной тенью скользнул к дверям, но, оказавшись в общей комнате, вновь замер, прислушиваясь. Невидимый всадник так и продолжал гарцевать прямо возле дома, но потом ему это, видимо, надоело, и он подъехал ещё ближе. Протяжно заржал конь, а потом словно бы одетый в броню кулак ударил по оконному переплёту комнаты Энейры - незваный гость явно хотел проникнуть внутрь дома.
Большего Остен ждать не стал - в один прыжок он оказался возле комнаты Энри. Но хотя тысячник переступил порог ровно под звук второго удара, таинственного гостя он всё одно не застал. Мерцала догорающая свеча в ночнике, Энейра спала, разметавшись, в своей постели, а испуганно пляшущие по стенам тени казались всполошенными птицами. Вроде бы ничего необычного, но от ощущения присутствия чего-то, бесконечно чуждого этому миру, по коже тысячника прошёл мороз. В комнате явно было что-то не так!
Поправив фитиль свечи, Остен шагнул к окну, намереваясь его осмотреть, и в этот же самый миг проснулась Энейра. Испуганная и, одновременно, сердитая, она приподнялась, опёршись на локоть, и спросила:
- Что ты здесь делаешь?
- Ничего предосудительного. Ты кричала во сне, - в другое время тысячник вдосталь бы полюбовался разметавшимися по груди и плечам косами лесовички, но сейчас он не мог оторвать взгляд от того, что происходило прямо за её спиной. Необычно длинные и густые иглы инея, что непонятно как за короткое время покрыли весь оконный переплёт, сейчас истаивали и исчезали прямо на глазах. А ещё в комнате было так холодно, точно её выстуживали несколько часов кряду.
- Я? Кричала? - Энейра недоверчиво нахмурилась.
- Да. Что тебе снилось? - Остен наконец-то смог оторвать взгляд от окна и вновь посмотрел на Энейру. Та же, неожиданно смешавшись под его взглядом, торопливо поправила распустившуюся шнуровку рубашки.
- Ничего мне не снилось. И того, что кричала, я тоже не помню.
- Хочешь сказать, что я вломился к тебе в спальню из-за собственной прихоти? - Олдер всё ещё думал, как ему выкрутиться из щекотливого положения, не поминая при этом таинственного ночного гостя, когда ему на выручку неожиданно пришёл Дари. Он, очевидно, внимательно вслушивался в то, что происходило в комнате его воспитательницы, поэтому теперь появился на пороге, словно бы на заказ, и встревожено спросил: