— Я? Беседовать с оборотнем? О нет! Увольте.
— Ты смотри, я ведь просьбу-то могу и удовлетворить.
Люциусу было объяснено, что от него требуется лишь организовать перевод с одного места работы на другое, и вообще, на встречу придет не Струпьяр, днем всё равно трудившийся на ниве вылавливания грязнокровок и зачистки лондонских злачных мест, а мисс Грейнджер, которую он должен знать. Но тот всё упрямился:
— Я? Беседовать с грязнокровкой? Ах, оставьте!
В итоге решено было, что его примет секретарь министра, молодой Перси Уизли. Едва Гермиона явилась в приемную, как рыжий старший братец кивнул ей на стул.
— Присядь. Министр, увы, не может принять тебя, так что я объявлю за него: вот твоё назначение в Хогвартс преподавателем маггловедения.
— Правда? О, Перси!
И она вскочила, обнимая его. Перси отстранился с выражением плохо скрытой брезгливости.
— Я рассказал Рону о твоем новом избраннике. Он поверить не может, что ты променяла его на какого-то грязного немытого оборотня. Могла бы и просто собаку завести, если так нравится нюхать, как пахнет псиной. На сколько он тебя старше? Лет на пятнадцать?
— На десять! — возразила гневно она.
— Да? Он хоть знает, что такое бритва, или ходит такой же обросший до самых глаз, как Фенрир?
— Представь себе, знает.
"И он не грязный!" — хотелось протестовать ей, но то была бы ложь: после своих рейдов Струпьяр выглядел так, словно успел посетить все лондонские кабаки, поваляться во всех канавах и заодно разгрузить вагон с углём. О ночных его скитаниях и говорить не приходилось. К грязи примешивалась хвоя, в волосах застревали мелкие листики, под ногтями — толстая черная полоса забившейся туда грязи. Волосы он собирал в хвост, перевязывая веревочкой — не ради красоты, конечно, а исключительно с тем, чтобы длинная грива не цеплялась за все мелкие ветки в густых перелесках, — и всё равно те так спутывались, что Гермиона, попробовав однажды расчесать их, махнула рукой. И правда, как её примут в Хогвартсе с партнером-оборотнем?
— Но... Разве учителя не обязаны жить в замке? Как же я тогда...
— Только главы факультетов, миссис оборотень, — презрительно кинул он ей. — Остальные вольны жить, где вздумается, хоть в диком лесу, как вы, лишь бы к занятиям появлялись вовремя.
— До свидания, Перси, — Гермиона вырвала из его рук приказ о назначении и покинула приемную, с трудом удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью.
Всё же удача оказалась на её стороне, и она вернется в родные школьные стены! Радость затмевала неприятный разговор.
— Посмотри только, что я получила сегодня в Министерстве. Видишь?
Струпьяр подошел, склонился над бумагой, пробежал глазами пару раз мелкие строчки и оторвался.
— Я неграмотный, мисс.
Гермиона глянула на него с широко раскрывшимися от сожаления и недоверия глазами, но быстро опомнилась:
— Что? Нет, нет! Ты надо мной шутишь. Ты же учился как-то до третьего класса!
Он рассмеялся: слишком уж неприкрытый страх отразился на хорошеньком личике.
— Я уже всё забыл, зайка.
— Но ты же читал как-то приказы Министерства, которые поступали к вам в лагерь!
Здесь она его подловила, и оставалось только рассмеяться снова. Тем не менее, Гермиону часто мучило подозрение, что Струпьяр если и умеет читать, то только по слогам и медленно. Но, в конце концов, разве Рон не делал так же? Здесь они ничем не различались.
Больше того, надо признать, во многих других отношениях её новый партнёр был куда лучше. Во-первых, он никогда не жаловался на отсутствие уюта или беспорядок: по меркам оборотня, иметь собственное жилище, отдельный дом, а не землянку или берлогу, было уже непозволительной роскошью. Во-вторых, он охотно ел всё, что она готовила, вне зависимости от того, была ли еда недоваренной, пережаренной или попросту невкусной. В-третьих... Нет, даже, наверное, во-первых, он был горяч и неутомим, мог не выпускать её в постели по несколько раз подряд, да и не только в постели, а где угодно, ловко подхватывая её на руки. К сильному мускулистому телу было приятно прижиматься, и всё дело портил лишь справедливо замеченный Перси запах. Впрочем, гонять оборотня в душ было делом неблагодарным, ибо слабый запах шкуры волка не исчезал, а перебивать его гелем для душа он отказывался, равно как и пользоваться чем-то кроме самого простого мыла.