Утолив первый голод, надсмотрщики приказали вынести им пива из кладовки. Тут Гермиона подчинилась с охотой. Она была готова принести им и что покрепче, лишь бы те быстрее перепились и задремали. Обе девушки спрятались в каморке за чуланом, изредка смотря в щели между досками за происходящим в зале. Слышен был громкий смех, крепкие словца и прочие непременные атрибуты мужского досуга. Изредка их громко окрикивали с просьбой вынести закусить или протереть пролитое, но, к счастью, никто больше не покушался ни на их честь, ни на целостность "шкурки": или боялись своего главаря, или считали зазорным сближаться с грязнокровками. Постепенно шум смолкал, надсмотрщики разбредались кто куда. Некоторые будто бы дремали, оставшись за столом. Гермиона выскользнула на кухню, взяла тряпку, будто бы стереть со стола, и прошлась вдоль него, высматривая, у кого есть ключи. Простой ключ от этого помещения был у каждого, но у Скабиора болталась целая связка: надо думать, были там и входные, и ключи от кладовой, и те, которые отпирали калитку в заборе, что вела наружу. Как назло, приближаться к обладателю кольца со всеми ключами хотелось меньше всего на свете, хоть он и казался крепко уснувшим и лежал, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. Гермиона выдохнула и вдохнула несколько раз поглубже, чтобы успокоить нервы и набраться сил, после чего незаметно, будто бы стремясь получше вытереть стол, начала к нему подбираться. Встала рядом, нагнувшись и сметая крошки со стола. Рука её в этот миг протянулась вниз, к поясу штанов. Ключи звякнули негромко...
И почти тут же Гермиона почувствовала, что запястье крепко сжато. Катастрофа. Нетрезвый и взбешённый попыткой украсть ключи — что он сделает с ней теперь? К счастью, пока что особо злым он ей не казался, но она уже знала, что это впечатление обманчиво.
— Ай! Отпустите меня! — вскрикнула она.
— Да? А мне показалось, ты наоборот хотела стать со мной ближе, — протянул он с фальшивым удивлением.
Он взял её ладонь в свою, не давая вырвать, и плавно сместил к своей промежности, заставляя огладить крепкий холмик в штанах. Засмеялся, видя её страх. Отпустил руку, но только затем, чтобы обхватить за талию и силой усадить к себе на колени. В ответ на сопротивление и мольбы отпустить снова деланно удивился:
— Прелесть моя, что тебе не нравится? Ты разве не за этим полезла ко мне в штаны?
Хриплый голос мурчал у уха. Шею щекотали выбившиеся из хвоста грубые пряди его волос.
— Нет... Ай! Отпустите! Я хотела взять у вас ключи, — призналась она.
— Да что ты? Так попросила бы: я бы тебе их дал. Тебя ведь интересуют ключи от моей спальни, а? — поддел он её смешливо, игнорируя возражения.
— Нет, вовсе нет! Отпустите меня... Пожалуйста...
Она уже чуть не плакала. Кожи на шее, тонкой и чувствительной, коснулись губы и язык. Скабиор прижимал девушку к себе, не давая вырваться. Она ощущала его горячее дыхание на своей коже, солоноватый запах, исходивший от него, его влажные поцелуи, такие пугающие, что тут же хотелось замереть, лишь бы он прекратил. Но нет: ласки становились все настойчивее, и он пару раз даже легонько, будто дразня, прикусил её кожу.
— Нет... Прошу вас, не надо. Я не хочу стать оборотнем, как вы!
Он рассмеялся, оторвавшись.
— Откуда ты знаешь, что я оборотень, а? Может, я обычный негодяй?
— Ваш нюх. Вы запомнили мои духи — и выследили меня по ним. Тогда же, когда забрали себе мой шарф, — призналась она.
— Ты меня запомнила? Ах, как приятно.
— Вовсе нет. Отпустите. Отпустите! Иначе я позову сейчас на помощь.
— На помощь? Кого? — фыркнул он.
Правая ладонь пробралась ей под одежду, гладя живот и грудь.
— Не смейте! У меня есть жених! И он чистокровный. Он отомстит вам, если только вы сделаете со мной что-нибудь дурное.
— Правда? Что ж он тогда с лёгким сердцем позволил тебя забрать сюда? И кстати, не сомневаюсь, я могу показать ему мастер-класс по тому, как доставить тебе удовольствие.