Кирилл опять поймал себя на мысли, что думает об Оксане с явной враждебностью. Неужели ничего уже нельзя изменить, исправить? А ведь еще совсем недавно ему казалось, что они счастливы вместе и любят друг друга! Оказывается, он ошибался. Но почему так случилось? И кто в этом виноват? Извечные вопросы бытия: кто виноват и что делать? Найти ответов на них он не мог, как ни старался.
Спать Рябинкиных положили в мансарде.
Глубокой ночью Кирилл проснулся от духоты и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он хотел открыть фрамугу, но кровать стояла прямо под окном, и, чтобы дотянуться до рамы, ему пришлось бы потревожить жену, спавшую у стенки.
Рябинкин вообще не хотел оставаться у Олега, он не любил ночевать в чужих домах, на неудобных чужих постелях, но на этот раз пришлось: выпил слишком много, да и Оксана не собиралась себя ограничивать ради того, чтобы сесть за руль вместо него. Водки она, правда, в рот не брала, зато вино и шампанское всегда употребляла с превеликим удовольствием, в результате чего делалась весела, резва и игрива.
К желанию глотнуть свежего воздуха присоединилось и сильное желание закурить. Кирилл накинул рубашку, натянул брюки и осторожно, чтобы не разбудить жену, открыл дверь.
Перед ним в полной темноте простиралась деревянная лестница, ведущая на первый этаж. Где-то тут должен быть выключатель. Кирилл пошарил по стене, но ничего не нашел. Наверное, свет зажигается внизу, на первом этаже. Но его почему-то выключили. Очень экономные люди Олежек и его сестра!
Кирилл нащупал рукой отполированное дерево перил и сделал шаг вниз. И внезапно почувствовал удар по щиколоткам, совсем легкий, однако достаточный, чтобы он споткнулся и полетел вниз. Рябинкин пытался уцепиться за перила, пальцы скользили, срывались, но все же ему каким-то образом удалось затормозить, не рухнуть на пол тяжелым мешком. Он съехал спиной по ступеням, пару раз приложился щекой к деревянным балясинам и наконец замер. Но грохот все равно поднялся страшный. Кажется, проснулись все обитатели, кроме мертвецки пьяного Сергея. В темноте захлопали двери, сверху раздался испуганный возглас Оксаны:
— Кирилл! Что случилось?
На первом этаже зажегся свет. На Рябинкина снизу смотрел Олег, стоящий в одних спортивных брюках. Из-за его спины выглядывало встревоженное лицо сестры.
— Я же тебе говорила, Олежка, что ступеньки надо было делать пошире, — виновато бормотала женщина, запахивая на себе синий в голубых цветочках халат.
Кирилл, опираясь о перила, с трудом поднялся, стараясь не морщиться и не кряхтеть. Болела щека, саднило ободранную руку, сломанная когда-то нога невыносимо заныла. Но, кажется, он отделался, как любят говорить репортеры, легким испугом. А мог бы запросто и шею сломать — лестница в доме друга длинная и крутая.
— Сильно ушибся? — посочувствовал Олег.
Рябинкин догадался, о чем он думает: перепил приятель, вот и свалился с лестницы. Эта же мысль была написана на лице его сестры Натальи.
Лишь Рита, супруга пьяненького Сергея, подошедшая уже после того, как Кирилл поднялся, хлопала сонными глазами, не понимая, что случилось и из-за чего весь этот шум.
— Ерунда! Приземлился немного неудачно, но, кажется, ничего не сломал, — успокоил всех Кирилл и посмотрел вверх, на Оксану.
Лицо жены скрывала тень, падающая от висевшего на стене цветка, спускающего вниз буйные отростки, скорее всего искусственные, и Рябинкин не смог прочесть выражения ее глаз.
— А я уж было подумала, что в дом грабители залезли, — улыбнулась Рита и сладко зевнула, прикрываясь ладошкой.
Наталья повернулась к ней:
— Иди, Ритуля, спать. Все в порядке. Кирилл Васильевич, пойдемте-ка в ванную. Нужно промыть раны и смазать их йодом. Идемте же, я дам вам йод и вату.
— Ерунда, — повторил Кирилл с наигранной веселостью. — Какие там раны, Наташа! Просто мелкие царапины. Какой же я все-таки неловкий!
— Иди-иди с Натальей, парашютист, — легонько подтолкнул его в спину друг.
Кирилл не обиделся и не стал спорить, только поднял голову и снова посмотрел вверх, на Оксану, но она, повернувшись к нему спиной, уже открывала дверь в спальню.