— Это он.
После этих слова она бросилась вон из ужасного помещения, но едва шагнула за порог, как все, что было у нее в желудке, изверглось на пол. От стыда, страха и отвращения Оксана заплакала.
Оперативник остался невозмутим. Когда рыдания вдовы стихли, он мягко, но настойчиво спросил:
— Вы уверены?
Оксана отнюдь не была уверена, она и лица утопленника толком не разглядела, не до того было, но очень уж хотелось, чтобы это был именно Кирилл. Всхлипнув в последний раз, она вытерла слезы платком, потом сердито взглянула на своего мучителя и произнесла твердо:
— Уверена. Это он. И ботинки его, мы вместе их в Just Cavalli выбирали.
Тут же она с опозданием подумала, что мент может разбираться в дорогой мужской обуви, но, покосившись на его нечищеные ботинки, поняла, что поступила правильно.
Опер больше не сомневался. Судя по выражению его лица, он даже рад был тому, что опознание завершилось успешно и что дамочка без колебаний признала своего супруга.
Так что зря Оксана боялась. Никакого преступления она ведь не совершила, никого не убила, а если ошиблась при опознании, так в этом нет ничего криминального. Даже если покойник на железном столе — вовсе не Кирилл, какая, собственно, разница? Главное, что теперь ей не придется обращаться в суд, просить, чтобы его объявили умершим. Она устроит ему пышные похороны, поставит дорогой памятник и заживет спокойно, счастливо.
Часть вторая
ЛЕС
Глава 14
За окном мелькали горделивые сосны, пушистые елочки, нарядные белоствольные березки. Электричка ехала не торопясь, наверное, специально, чтобы пассажиры смогли вдоволь налюбоваться буйной роскошью последнего весеннего месяца. Но Альбина, погруженная в свои мрачные мысли, смотрела в окно невидящим взором и не замечала ни чистой весенней зелени, еще не тронутой пылью и горячим, испепеляющим все живое солнцем, ни желтых одуванчиков, высыпавших, словно беспечные цыплята, на траву, стелившуюся изумрудным ковром вдоль железнодорожного полотна. Сердце сжимала тоска, и май — преддверье лета, ее любимое время года, не мог тронуть ее своим нежным очарованием.
Обручальное кольцо она все-таки сдала в скупку. Уговорила девушку, гулявшую с малышом лет трех неподалеку от ломбарда. Лицо молодой матери показалось добрым и приветливым, и Альбина подошла к ней и несмело попросила об услуге. Рассказала, что попала в затруднительное положение, потеряла паспорт, и теперь ей нужно оплатить штраф, а денег нет.
Сначала молодая женщина слушала недоверчиво, но потом, заглянув Альбине в глаза, согласилась. Так у нее появилась лишняя тысяча, вдобавок к тем трем, что дала Светлана.
В финансовых делах Альбина была не слишком сведуща, продукты питания и прочие вещи, необходимые в хозяйстве, закупала тетя Зина, иногда отец. Она даже не представляла, на какой срок хватит тех денег, что лежали у нее в сумочке, но надеялась, что все же надолго. А там, глядишь, Игорь, разделавшись со своими проблемами и министерскими комиссиями, что-нибудь да придумает. Хотя бы с паспортом. И крыша над головой у нее теперь есть, из домика в Кобылкине ее никто не прогонит. Два года назад Игорь купил просторную дачу в Серебряном Бору, вот туда он теперь и отправляет на лето Светку, близнецов и тещу, так что здесь Альбина никому не будет мешать. Да и до Москвы не так уж далеко, всего-то чуть больше двух с половиной часов езды.
Успокоив себя такими мыслями, она достала из сумки книгу и попыталась читать. Однако чужие страсти и душевные волнения уже не трогали ее, как прежде, наверное, потому, что у нее своих волнений было предостаточно. Снова накатило беспокойство: что ждет ее там, в чужой деревеньке? И как долго продлится заточение в глуши? Неужели ей до конца жизни придется влачить жалкое существование вдали от дома?
Впрочем, никакого дома у нее теперь нет. Даже тот старенький, но уютный домик в Калуге, куда ее девочкой привозили к бабушке на каникулы, где прошло детство и юность ее мамы, давно продан дядей Колей, старшим братом матери, который живет в Америке и уже два года не дает о себе знать ни письмами, ни звонками.
Двери вагона шумно захлопнулись, электричка умчалась. Альбина поудобнее перехватила свои сумки, спустилась вниз по ступеням и побрела в сторону леса.
Две женщины, вышедшие на этой станции вместе с ней, уже скрылись из вида. Наверное, уехали на белом автомобиле, стоявшем одиноко на обочине.
Вспомнились Светкины объяснения: сначала идешь по дороге, потом, возле заколоченного деревянного ларька, ныряешь в лес, на широкую тропинку. Так короче, всего за полчаса до деревни дойдешь. Только с тропинки сходить нельзя, иначе заблудишься и выйдешь совсем не туда.