Небольшой, но крепкий дом достался ей от покойных родителей. Живет она тут, на природе, и зимой и летом, во Владимир наведывается лишь изредка, чтобы сделать покупки, навестить единственную племянницу, поболтать со старинными подружками, а заодно и деньги получить с квартирантов. Свою однокомнатную квартиру Максимилиановна сдает, и это позволяет ей жить безбедно. Впрочем, многого ей не нужно, к тому же у нее есть сад и огород. Сидеть в деревне без своей редиски, картошки, огурчиков да зелени — нет, такого ей не понять! Хотя обитают тут личности, которым лень взять в руки лейку или лопату. Но это все лодыри да пропойцы.
— Картошка в том году хорошая уродилась. И погреб у меня отличный, до сих пор ни одна картофелина не проросла. Да что ж вы не едите? Кушайте, кушайте, Альбиночка, — приговаривала хозяйка, — вы такая худенькая. Прямо прозрачная.
Альбина, немного подумав, взяла с блюда еще один блин.
Тетя Нюра посматривала на нее с затаенным ожиданием, наверное, рассчитывала на ответную откровенность, однако девушке не хотелось рассказывать свою историю. Эта симпатичная пожилая женщина станет жалеть или, чего доброго, сочтет ее, как Светка, глупой и наивной. Но, наверное, она такая и есть на самом деле — доверчивая дурочка, не знающая жизни, не способная отстоять свои права. Нет, не станет она жаловаться на судьбу и ждать чужого сочувствия.
Анна Максимилиановна продолжала смотреть на нее выжидающе, и Альбина, вздохнув, кратко рассказала, что с мужем она развелась, отец недавно умер, и она, тоскуя, решила пожить летом в деревне.
— И правильно решили, деточка, — закивала тетя Нюра. — Жить на свежем воздухе полезно как для души, так и для здоровья. Ничто так хорошо не лечит от депрессии и от болячек всяких, как общение с природой и работа на земле. Вот выйдешь утром из дома, увидишь, что все, что посадила своими руками, растет, к солнцу тянется, так сразу на душе тепло и радостно делается.
Альбина честно призналась, что никогда не занималась земледелием. Собственного участка, на котором можно было бы что-нибудь посадить, у них с отцом не было. В детстве она жила на даче, но на чужой — родители снимали на лето.
— Так в этом ничего сложного нет, — успокоила ее собеседница. — Я вам помогу. Все покажу. Будете свою редисочку кушать, лучок зеленый. Ну а теперь пойдем в магазин. Оставьте, оставьте, посуду я сама потом помою.
Они вышли за ворота. Возле соседского забора играл с черным котенком чумазый мальчуган лет семи-восьми. Ребенок болтал перед носом животного веревочкой, кот ловил ее лапкой или пытался схватить зубами. Оба были так заняты этим развлечением, что не обратили внимания на прошедших мимо женщин.
Когда мальчик и котенок остались позади, тетя Нюра протяжно вздохнула:
— И послал же Бог соседей! Не семья, свиньи какие-то! Земли полно, так нет же, ничего не сажают, лишь водку хлещут целыми днями. И где только деньги берут? От них-то и держу дом на запоре. Оставь калитку открытой — мигом в огород залезут да и что-нибудь стянут. Прошлым летом почти всю клубнику собрали, пока я в город ездила, к племяннице. Продали и пропили.
— А мальчик — их сын? — поинтересовалась Альбина, оглядываясь назад.
— Мальчик? — Тетя Нюра приостановилась, обернулась и посмотрела на ребенка долгим взглядом. — Нет, его из города на лето привезли, родственники какие-то. То ли сестра, то ли племянница Надькина. Видела я эту мамашу, на вид приличная женщина, красивая, богато одетая, на машине иностранной, и как только оставила ребенка этим… Я таким даже мою козу Фроську не доверила бы… Да что там козу, хомяка бы не оставила! Мальчишка тут всего несколько дней, а уже грязный, как трубочист. Утром дадут ему кусок хлеба, и весь день бегает по деревне, чумазый, голодный, как волчонок… Я его пару раз кормила, пыталась с Надеждой поговорить, усовестить. За дитем же смотреть надо! А она мне отвечает: «Не ваше собачье дело! Не лезьте, куда не просят». Эх, знала бы я телефон мамаши, позвонила бы и все ей высказала. Не мать, а кукушка какая-то!
Мимо них проехал на велосипеде вчерашний усатый мужчина. Тетя Нюра, поздоровавшись с ним, снова вернулась к непутевой мамаше мальчика, соседке Надьке и ее мужу, которого иначе, как «прощелыга Юрка», не называла.
Чета Денисовых появилась в этом доме примерно три года назад. Местные жители поговаривали, что раньше супруги владели двухкомнатной квартирой в Москве, но дружно пропили свои хоромы и оказались тут, в Кобылкине. Первое время Надька пыталась что-то сажать и даже приходила к соседям клянчить прошлогоднюю картошку в качестве посадочного материала и какие-нибудь семена. Она долго ныла и жаловалась на жизнь, говорила, что сильно болеет, муж тоже хил и слаб, надорвался на тяжелой работе, и жалостливые соседи первое время давали ей не только семена, но и что-нибудь из продуктов. А как же, у них в деревне принято помогать новоселам! Однако ухаживать за растениями Надежде было недосуг, так что ничего путного у нее на огороде не выросло, один только бурьян по пояс. А может, и не сажала она ничего, а проросшую картошку парочка сожрала под самогон. Конечно, у них в деревне и своих пьяниц предостаточно, но одно дело свои, к ним давно привыкли, да и не воруют они у односельчан. А этим, пришлым, ничего не стоит залезть в чужой огород ночью и выкопать несколько ведер картошки. Могут и в дом забраться, взять, что плохо лежит.