— Так что, деточка, держи свою дверь на запоре, — напомнила тетя Нюра, неожиданно перейдя на «ты». — И калитку всегда запирай.
— Да у меня и брать-то нечего. Ни золота, ни денег. То есть деньги есть, но все они тут, в кошельке, — тут же поправилась Альбина, почувствовав на себе внимательный Нюрин взгляд. — А в доме тоже ничего особенного нет. Если только хозяйские книжки… Но не думаю, что они им понадобятся.
— Понадобятся, когда выпить нечего будет. Эти все возьмут, не сомневайся. Хоть кастрюлю, хоть мясорубку, хоть ножи и вилки. Сдадут в металлолом, а деньги вмиг пропьют. А книжки можно продать на блошином рынке. У них все в дело пойдет. То есть не в дело, а в выпивку.
Магазин был не по-деревенски просторный. Глядя на полки с товаром и витрины-холодильники, Альбина растерялась и с опозданием подумала, что нужно было составить список необходимых продуктов. Денег у нее немного, и что будет завтра, неизвестно. Сначала она хотела купить сыр, хлеб, печенье, конфеты и колбасу, но потом сообразила, что, если она будет придерживаться такого рациона, деньги быстро закончатся. Она взяла пачку гречневой крупы и бутылку подсолнечного масла. Килограмм гречки можно есть довольно долго. Сахар в доме имеется, чай тоже, так что с голоду она не умрет. Потом она попросила у продавщицы пакет молока и с опозданием вспомнила, что не проверила, работает ли холодильник. Впрочем, если не работает, не беда, можно выносить еду в крошечные сени: ночами пока еще достаточно прохладно.
Отоварившись, женщины отправились домой. Возле дома Денисовых мальчика с котенком уже не было. В заборе не хватало нескольких досок, и Альбина заглянула во двор, но увидела лишь ржавое корыто и черенок от лопаты, валявшийся в траве.
Дома она включила электроплитку, высыпала в кастрюлю стакан гречки, залила ее водой, поставила на электроплитку и, чтобы не скучать, ушла в комнату читать. И так увлеклась, что оторвалась от книги, лишь когда из кухни настойчиво запахло горелым.
Каша немного подгорела и слегка прилипла ко дну, но Альбина не слишком огорчилась: если заправить растительным маслом, свежей петрушкой и листьями чеснока, будет, наверное, очень даже неплохо. Зелень, несомненно, перебьет запах горелого.
Она уже собралась выйти во двор, чтобы нарвать зелени, как вдруг снаружи заскрипели ступени, на крыльце послышались шаги. Это удивило, ведь она точно помнила, что закрывала калитку на засов.
За дверью стояла тетя Нюра с тяжелой матерчатой сумкой в руке. Заметив изумление на лице девушки, Максимилиановна усмехнулась и пояснила:
— Забыла тебе сказать: на краю твоего огорода есть калитка, через нее можно пройти на мой участок.
Соседка поставила сумку на пол, потянула носом, и на лице у нее появилось выражение, какое часто бывает у тети Зины, когда она готовится съязвить: «Опять бомжам кастрюлю подарим? Ну когда же ты научишься готовить, Алюня?!»
Но вместо этого Нюра, кивнув на свою сумку, изрекла:
— Вот, принесла немного морковки, картошку, кочан капусты. Сваришь себе щи.
Альбина опять смутилась:
— Ну зачем вы, теть Нюр, беспокоитесь? Да у меня еды полно…
— Вижу, — перебила Анна Максимилиановна сердито, обводя глазами кухню и останавливая взгляд на распахнутой дверце пустого холодильника. — Но витамины не помешают. Весной их как раз нет. Да не стесняйся, у меня этого добра хватает. Сама все вырастила, своими руками. Племянницу и сына ее тоже снабжаю. Ей некогда на даче возиться, у нее свой магазин, «Уютный дом» называется.
И тетя Нюра, плюхнувшись на табуретку, принялась рассказывать про свою племянницу, которая одна растит сына и управляется с магазином, где продаются разные красивые безделицы для дома: вышитые скатерти и салфетки, постельное белье, нарядные занавесочки, наволочки для подушечек, вазочки, картины и рамочки для них, очаровательные букетики сухих цветов. В общем, всякие милые штучки, любезные сердцу каждой женщины, обладающей тонким вкусом и желанием получше обустроить свое гнездышко.