Понимая, что искать черную кошку в темном ночном лесу — дело безнадежное, Альбина решила вернуться домой. Однако дома, не находя себе места от беспокойства, взяла фонарик и ломтик ветчины, за которую Уголек был готов душу дьяволу продать, и снова пошла в лес.
С фонариком в одной руке и ветчиной в другой она бродила по краю опушки, не опасаясь углубляться в чащу, и выкрикивала имя котенка. Ей казалось, что Уголек, уловив знакомый ветчинный запах, непременно прибежит.
Ночной лес был страшен, и Альбина замирала от ужаса, когда перед ней вдруг возникал силуэт, похожий на человеческую фигуру или, того хуже, на огромное животное.
— Ну какая же ты дурочка! — говорила она себе, мотая головой, чтобы стряхнуть наваждение. — Это же просто дерево! Люди не шляются в лесу по ночам, они сидят дома, смотрят телевизор или спят. Звери тоже давно спят.
Подбадривая себя такими словами, она робко приближалась к дереву и трогала его, чтобы убедиться, что это и в самом деле безобидная елка, рябинка или куст барбариса.
Желтый луч фонарика блуждал по траве, выхватывая из темноты то трухлявый пень, то старый полиэтиленовый пакет, то пластиковую бутылку. Лес возле деревни был полон всякого хлама, который оставляли тут в основном дачники. Местные, хоть и не отличались изысканностью нравов, мусорили почему-то меньше.
Иногда Альбине казалось, что она улавливает тихое мяуканье, идущее из зарослей крапивы или лопухов, но когда она приближалась к источнику звука и окатывала его светом своего фонариком, оказывалось, что там никого нет.
Примерно через полчаса безуспешных поисков она так устала и так отчаялась, что решила положиться на счастливую звезду своего подопечного и вернуться домой. Может, права Максимилиановна и ничего ужасного с этим маленьким чертенком не случится. Ведь ничего же не случается Нюриным Васькой, который бродит везде и всюду и в лес тоже, наверное, заглядывает.
Успокоив себя такими мыслями, Альбина собралась уже направиться домой, как в темневших слева зарослях можжевельника раздался странный звук. Он не был похож на кошачье мяуканье, скорее на стон, но, решив, что это плачет от боли ее драгоценный кот, израненный хищником, она ринулась на помощь.
Однако это был не Уголек. На траве, раскинув руки, лежал человек, мужчина, одетый в синие джинсы и темную клетчатую рубашку. Он лежал на спине, лицо его скрывала тень от большой можжевеловой ветки. Поодаль валялась сумка-рюкзак.
Альбина обогнула березку, росшую рядом, склонилась над незнакомцем и произнесла хриплым, севшим от внезапно накатившего волнения голосом:
— Эй, вы… вам плохо? Что с вами?
Мужчина не ответил, даже не пошевелился, и ее спина покрылась холодным потом. Ни разу в жизни ей не приходилось натыкаться на покойников в ночном лесу. Впрочем, и разгуливать по ночам в лесу с фонариком и ветчиной тоже никогда не приходилось.
Уголек был на время забыт. В ту минуту Альбина думала лишь о своей ужасной находке. Впрочем, она не знает наверняка, жив этот человек или умер. Но если он все-таки жив, то она должна вызвать «скорую». А потом разбудить Анну Максимилиановну, ведь она врач и знает, что делать в таких случаях. Только вот как узнать, жив он или нет? Пощупать пульс?
Альбина присела на корточки, робко, нерешительно притронулась к запястью мужчины. Рука была теплой, но никаких стуков, никакого движения крови она не уловила. Наверное, все-таки умер, хотя, может быть, она просто не нашла пульс. В любом случае нужно идти в деревню за помощью.
Альбина встала, повернулась к телу спиной, но вдруг услышала позади себя жалобный стон, от которого ее сердце болезненно сжалось. Снова присев рядом, она отвела ветку, закрывавшую лицо мужчины, и осветила его фонариком.
Если бы Альбина умела свистеть, то, наверное, присвистнула бы от удивления. Она узнала распростертого перед ней человека: это был Алексей, «дяденька Леший», как называл его Артем. Тогда, возле своего дома, Альбина плохо рассмотрела его лицо, запомнила лишь бороду да ослепительную улыбку, но теперь, всматриваясь в бледное, страдальческое лицо, была уверена, что это именно он. Та же аккуратная бородка, тот же узкий овал… только вместо ослепительной улыбки гримаса боли, исказившая черты.
Мужчина снова застонал, открыл глаза, сразу же зажмурился и что-то пробормотал. Альбина разобрала лишь слово «вода» и вспомнила бутылку, которую он совсем недавно подносил к ее губам.
— Вода… у меня нет воды, — растерянно залепетала она, вертя головой по сторонам и думая почему-то о кусочке ветчины, валявшемся где-то под ногами.