— Я посижу тут, на скамейке, отдохну немного. Ты иди в дом, а я потом сам приду. Спасибо тебе.
Не решаясь оставить его, Альбина топталась рядом.
— Вы уверены, что вам не нужен врач?
— Уверен. — Он поднял к ней лицо и слабо улыбнулся. — Не волнуйся, все в порядке.
Торопливыми шагами она пошла к дому. Открывая дверь, услышала знакомое мяуканье. На порог заскочил Уголек, присел у ее ног и стал, как ни в чем не бывало, умываться. В другое время Альбина пожурила бы его немного, а потом взяла бы на руки и прижала к груди, лаская и радуясь, что он вернулся, но теперь она была так озабочена, что впустила котенка в дом, не сказав при этом ни единого слова.
Она поставила чайник на электроплитку, потом постелила постель в спальне. Девушка редко заходила в эту маленькую комнату, предпочитая обитать в зале — там было веселее и спокойнее. Потом снова вышла во двор.
Алексей сидел, уронив голову на стол, на запястье правой, здоровой руки, и не шелохнулся, когда она окликнула его. Левая его рука, перетянутая тряпицей, бессильно повисла вдоль тела.
Альбина снова позвала его, потом тронула осторожно за плечо, но он не отозвался.
Тут она по-настоящему испугалась. Ей было страшно почти так же, как тогда, когда узнала, что отец ее умер, что он никогда больше к ней не вернется, не заговорит с ней ласково и нежно.
Альбина заплакала беззвучно и горько, слезы, как быстрые дождевые капли, посыпались из глаз. И в этот трагический миг рядом вдруг прозвучало:
— Ох, какие мокрые у тебя слезы, они падают прямо мне за шиворот.
Альбина всхлипнула, потом засмеялась истерично, затем забормотала, не замечая, что перешла на «ты»:
— Как же ты меня напугал! Почему ты не отзывался, когда я тебя звала? Я решила, что ты…
— Что я умер? — подхватил Алексей, заглядывая ей в глаза. — Нет, золотце мое, умирать я пока не собираюсь. Даже если кому-то этого очень сильно хочется.
Последнюю фразу он произнес так тихо, что она не разобрала ни слова.
— Пойдем в дом, — устало позвала Альбина Алексея, помогая ему подняться.
Усадив гостя на диван, она придвинула поближе к нему круглый стол и отправилась на кухню, чтобы снять закипевший чайник, налить чаю в чашку. А когда вернулась, неся дымящийся бокал, Алексей спал, вытянувшись на диване во весь рост, поместив левую руку на маленькую вышитую подушечку.
Теперь, при свете хрустальной люстры, она могла хорошенько его рассмотреть. Черты его лица не были такими правильными, такими красивыми, как у Вадима, но было в нем что-то очень притягательное, располагающее, надежное. «Может, это потому, что он спит?» — подумала Альбина и попыталась представить его без бороды. Это ей не удалось, но в какой-то момент показалось, что она уже видела однажды это лицо. Нет, не тогда, в темноте, когда они в первый раз встретились в лесу и она расшибла себе лоб. Но сколько Альбина ни хмурила брови, вспомнить, где именно встречала этого мужчину, ей так и не удалось. «Наверное, это было в магазине. Или на почте», — решила она и сразу же успокоилась.
Потом окинула взглядом всю его фигуру и только тогда заметила, что тряпица на левом предплечье — не что иное, как носовой платок, побуревший от крови. Бурые пятна были и на рукаве рубашки, однако кровь давно засохла, перестала течь. С опозданием Альбина подумала, что рану нужно промыть и обработать каким-нибудь антисептиком, но будить беднягу ради этого не стоило.
Во сне бледное лицо Алексея казалось почти безмятежным, дыхание было ровным и тихим. Альбина осторожно сняла со спинки дивана плед и прикрыла его, потом подхватила котенка, внимательно изучавшего пришельца с безопасного расстояния, со стула, потушила свет и отправилась спать в маленькую комнату. Усталая и измученная, она успела подумать лишь о том, что нужно все же позвать врача, хотя бы Анну Максимилиановну, пусть она и педиатр, а потом мысли ее перепутались, и она уснула. Немного повозившись в ее ногах, задремал и Уголек.
Домик на краю деревни погрузился во тьму.
Спали люди, спали кошки, собаки, петухи, козы, спали звери и птицы в лесу. И только филин, сидевший в чаще леса на высоком могучем дереве, смотрел во мрак круглыми немигающими глазами.
Глава 20
Хотя Альбина и легла очень поздно, проснулась она непривычно рано. Разбудило ее странное беспокойство, какое-то неосознанное чувство, подсказывающее, что она должна немедленно встать и сделать что-то важное, не терпящее отлагательства.
Было шесть утра, обычно в это время она еще крепко спала, досматривала сны. Разлепив тяжелые веки, Альбина увидела за окном туманную утреннюю дымку и ветку рябины, прилипшую к стеклу. Ей захотелось снова закрыть глаза и опять погрузиться в сон, однако чувство беспокойства оказалось сильнее. Она села, спустила ноги на пол и внезапно все вспомнила.