— Он звонил?
— Еще нет. — Мужчина посмотрел на свое левое запястье. — Что-то задерживается. Но ты не волнуйся. Мало ли какие обстоятельства.
Блондинка едва заметно вздохнула. Ей хотелось, чтобы хотя бы в этот вечер мысли о деле больше не беспокоили ее.
Ах, как ей надоело ждать и бояться, как она устала вздрагивать в темноте от каждого звука! Как ей хотелось покоя! Но, с тех пор как она узнала, что он жив, этот человек, которого она давно похоронила и уже почти вычеркнула из своей памяти, о покое пришлось забыть.
По ночам ей слышались пугающие шорохи и загадочные звуки: казалось, что открывается входная дверь, что кто-то входит, идет крадучись по коридору. Она говорила себе, что все это — просто игра воображения, что он не войдет, не откроет дверь своим ключом, потому что на двери давно уже стоят новые замки… Но каждую ночь, даже если она спала не одна, все повторялось, ужасные звуки и страшные мысли продолжали преследовать ее.
— А ты сам не можешь ему позвонить? — глядя в глаза мужчине, спросила Оксана.
— Ну что ты, милая, — ответил он ласково, — мы ведь договорились, что он…
— Да-да, я знаю… Он позвонит тебе сам, когда сможет.
Хотя никто и не думал прислушиваться к их словам, они все равно почему-то избегали произносить имя человека, звонка которого с таким нетерпением ждали.
— Но я так боюсь, — в голосе женщины послышались жалобные интонации, — что не могу думать ни о чем другом. Я боюсь, что однажды откроется дверь и…
— Не бойся, солнышко. Никита знает свое дело, — едва слышно произнес мужчина. — И потом, он ведь тоже хочет скорее получить свои деньги. Но давай больше не будем об этом говорить. Давай хоть на время забудем обо всем… Жалко тратить такой чудесный вечер на эти разговоры. Вспомни, какой сегодня день!
Оксана улыбнулась:
— Ты прав, Олежка. Сегодня ровно год, как мы вместе. Помнишь, как мы с тобой в тот день сидели здесь… вот так же, как сейчас, смотрели друг на друга, пили вино, потом танцевали. Кажется, это было так давно!
— Это было не здесь, — поправил он. — Это было в…
— Какая разница! — Она взяла в руку бокал, в котором золотилось вино, покачала его, наблюдя, как жидкость скатывается со стенок, потом поднесла к глазам и подмигнула своему собеседнику.
— Давай выпьем за наше счастливое будущее. — Мужчина поднял свой бокал и потянулся к ней.
— И за то, чтобы… чтобы все сегодня наконец разрешилось! — весело добавила блондинка. — В нужную для нас сторону. Чтобы он… Чтобы ему, черт возьми… Впрочем, ты прав, не будем больше говорить об этом.
Они ели филе ягненка и ризотто со спаржей, пили вино, смеялись и говорили о будущем, которое вот-вот наступит. В тот момент будущее виделось им безмятежным, безоблачным и полным удовольствий. Как только все, наконец, закончится, они устроят пышную свадьбу, потом съездят куда-нибудь в Европу. Они будут наслаждаться жизнью, купят яхту, домик на Рублевке и еще много чего нужного и красивого.
Вероятно, со стороны они казались совершенно счастливой, беззаботной влюбленной парой, и никто не мог догадаться о мыслях, загнанных в глубину их сознания. В этот момент они словно забыли о том, что до счастливого будущего еще так далеко и что оно никогда не наступит, если дела фирмы не пойдут в гору, а с их пути не уберется тот, кто им мешает, лишает их сна и покоя. Если этого не случится, не будет ни поездки в Европу, ни яхты, ни вожделенной Рублевки.
Потом шофер Олега, терпеливо дожидавшийся хозяина на стоянке, отвез довольную парочку домой.
Оказавшись в спальне, они принялись в нетерпении срывать друг с друга одежду. Любовники были возбуждены и переполнены желанием, которое увеличивало не столько выпитое в «Ла Гротта» вино, сколько мысль об опасности, все еще подстерегающей их.
— Милый, — шептала Оксана, опуская голову на подушку и подставляя шею его поцелуям, — милый, как же я люблю тебя! Скажи, что ты любишь меня так же сильно, как я!
Однако ничего сказать ее любовник не успел: из сотового телефона, лежащего в кармане его брюк, вдруг полилась бодрая мелодия. Олег вскочил, дрожащими руками вытащил мобильник и прижал его к уху. Женщина прикрыла обнаженное тело углом смятого атласного покрывала и уставилась на мужчину, пытаясь по выражению его лица понять, с кем он говорит и о чем.
Его лицо побледнело, потом стало серым, почти таким же, как хмурое осеннее небо.
— Да. Да, я приеду, и все обсудим. Да, встретимся через час, на том же месте. — И он, бросив трубку на кровать, стал поспешно одеваться, путаясь в рукавах рубашки, посматривая на женщину затравленным взглядом.