— Твоя идея как-то связана с сынком борова? — вздернул бровь Ставр. Наблюдал он несколько раз за поведением «мальчонки». И не сказать, что то ему понравилось. Как и отец, парень был хамоват, не воспитан и бескультурен. Мог ли он стащить деньги у собственных родителей?
— Ничего мимо тебя не проходит, — пожаловался СБшник.
— Что есть, то есть. Работайте. Будет информация…
— Сразу же сообщим.
— Ага… Давай.
После ухода персонала тихо в кабинете оставалось недолго. С тряпкой наперевес к нему ворвалась Дашка. Ее глаза были круглыми и злыми:
— Что, уже приговор вынесли, и осудили?!
— Во-первых здравствуй, Даша. Во-вторых… Ты о чем?
Девочку трясло от эмоций. И, наверное, злости…
— О краже! Думаешь, это я, да?! Сиротка позарилась?
— Нет… — пресек монолог Даши Ставр, но та его даже не слышала.
— Я не брала ничего, слышишь?! Я обещала ничего не брать! Любе обещала!
Она не врала. В тот самый первый день Люба, со всей тактичностью, на которую только она была способна, попросила Дашку воздержаться от своих криминальных наклонностей, и та, скрипя зубами, дала слово не воровать. К своим обещаниям девочка относилась очень серьезно. Да и как вообще она могла укусить руку, которая ее кормила? Подвести людей, которые впервые в жизни отнеслись к ней по-человечески?! Так поступали только звери. И несмотря на то, что Ставр однажды назвал ее зверенышем, Даша им не была. За хорошее к себе отношение она готова была на все! Никогда в жизни она бы не поставила его под угрозу. Да и платили за работу нормально. Ей хватало.
— Что здесь происходит? — раздался удивленный голос Любы от двери.
— Я не брала ничего! — в который раз повторила Даша.
— Что «не брала»?
— У нас случилась кража. Даша считает, что мы ее в чем-то виним, хотя я понятия не имею, откуда у нее подобные сведения. Это совершенно не так.
— Не так? — переспросила девочка, оседая в стоящее у ног кресло.
— Нет. Я уже несколько раз пытался сказать тебе об этом, да только разве ты меня слышала?
Даша молча смотрела на мужчину, испытывая выворачивающее душу облегчение. В глазах закипали слезы. Только бы не заплакать… Она никогда не плачет. Теперь уже нет.
— Правда?
— Даш, я не буду лукавить. Первым делом подумал на тебя, и это объяснимо, ведь так? — Дождавшись слабого кивка девчонки, Ставр продолжал. — Но это случилось вчера, когда тебя не было. Но, даже если бы ты и была, я не стал бы делать выводы, не имея железных доказательств вины.
Люба наблюдала за своим мужчиной, и все больше восхищалась им. А еще она чувствовала его страхи и неуверенность, которые слабо вязались с этим человеком, но которые она, тем не менее, ощущала в нем. И Любе даже казалось, что она понимала причину этих опасений. Он страшился, что ей надоест. Что она уедет, так и не найдя себя в этом месте. Что его любви будет недостаточно… Это на самом деле страшно — отдавать свою жизнь в руки другого человека. Кому, как не ей, было знать об этом? Единственное, что их отличало, так это то, что жизнь Любы имела небольшую ценность. Ей нечего было терять, окунаясь в него с головой. А Ставр… Он был целой вселенной.
В дверях кабинета снова возник менеджер.
— Ну, что там еще? — как-то обреченно поинтересовался мужчина, и еще больше насторожился, увидев за спиной Романа еще и начальника службы безопасности.
— Там Любовь разыскивают. Кричит, что муж.
Люба вскочила, бросила взгляд на Ставра, лицо которого снова стало абсолютно нечитабельным.
— Что будем делать?
— Я разберусь. Оставайся тут, и никуда не высовывайся.
— Нет! Он же… Ставр… — Она физически не могла с ним спорить. Тем более — при посторонних, которые, впрочем, поспешили выйти. Вышколенные. Или непривычно тактичные.
— Ничего не бойся. Не обижай меня недоверием.
— Дело не в этом! — отчаянно закричала женщина. — Он же… Он же ни перед чем не остановится! Навредит тебе, твоему бизнесу…
— Мы это уже обсуждали.
— Да, но…
— Я сказал, что это не в его силах. Ты мне не веришь? — Ставр подошел к Любе вплотную, и теперь сверлил ее взглядом, крепко удерживая за локти.
— Ты что? Нет… Господи Боже. Нет, Ставр… Я никому в жизни так не верила, я… Черт! — Люба злилась сама на себя. За то, что не могла сформулировать свои мысли, за то, что вообще допустила подобную ситуацию. Подставила под удар того, за кого в принципе отдала бы все на свете. Но, в то же время, она не могла понять, почему любимый настолько спокоен. Он был умным, не мог не понимать угрозы, которая нависнет над ним, если Бауман узнает об их связи.