— Привет. Не скучно одной?
Дашка заправила прядь за ухо и покосилась на парня.
— А если и так?
— Такие красивые девушки не должны скучать. Меня зовут Антон. Как насчет шампанского для прекрасной дамы?
— Почему бы и нет? — пожала плечами девушка, слезая с табурета. Она прекрасно понимала, чем закончится этот вечер. Понимала… и соглашалась с тем, что ей было уготовано. В конце концов, разве не она хотела забыться? В Дашкином возрасте уже не надеешься найти семью в виде родителей. Избавления от одиночества и боли ищешь совсем в другом. Может быть, она ему понравится, у них что-то получится. Может быть, он ее даже полюбит. Мечты, конечно, но, чем черт не шутит? А вдруг?
— А я тут неподалеку отдыхаю. Знаешь, есть такой санаторий Янтарь?
— Угу. — Санаторий так себе, честно признаться. До базы Ставра ему — как до Луны. Но совсем недавно Дашке и Янтарь дворцом казался.
— Могу показать тебе свои хоромы.
Ну, конечно. Еще бы ты не показал. Даша флегматично пожала плечами (зачем откладывать неизбежное?) и решительно ответила:
— А давай. И шампанское там выпьем. Здесь можно за углом в магазине в три раза дешевле купить.
Парень такому рационализму со стороны новой пассии заметно обрадовался. Быстренько расплатился за собственное пиво, и они пешком пошли к санаторию, по дороге действительно заглянув в магазин.
Тем временем Ставр припарковался у больницы. Подхватил вещи, поставил машину на сигнализацию и стремительно поднялся по ступенькам. Едва ли не на входе там, где примостилась небольшая аптека, случайно налетел на Любу.
— Эй, кто это тут у нас? — Улыбнулся, удерживая женщину от падения, но улыбка мгновенно слетела с его лица, стоило только заглянуть в Любины глаза. — Что-то случилось? Тебе хуже?!
Люба покачала головой. Уткнулась носом в его шею, вдыхая любимый аромат. Он пах домом: лесом, озером, дождем… Так замечательно пах!
— Что случилось?
— У меня… начались критические дни, — сказала, запнувшись.
— И? — не понял мужчина.
— Я хотела купить тампоны, но забыла, что у меня совсем нет денег. Мои карты заблокированы…
Она замолчала и удивленно вскинула голову. Ставр будто бы одеревенел. Напрягся, с силой сжал челюсти, так, что на висках выступили вены.
— Извини, что не подумал об этом. Извини, милая. Я сейчас все куплю. Подожди меня тут.
Люба ему что-то говорила, но он будто бы не слышал. Усадил жену на кушетку в углу, вернулся к окошку аптеки. Впереди образовалась небольшая очередь, и это дало ему хоть немного времени прийти в себя. Ставр задыхался. Он больше не находил сил на прощение. Не представлял, как извинить себя за то, что его женщина не имела даже самого необходимого, в то время как он столько всего ей наобещал.
Глава 28
— Ну, что, все в порядке? — спросил мужчина, выныривая из черного, топкого болота своей вины.
— Да… — удивилась Люба. — Уж не думаешь ли ты, что я разучилась обращаться с тампонами? — поддразнила мужа. Она хотела, чтоб он улыбнулся, и Ставр, вроде бы, сделал это. Но так криво, неестественно. Одними губами. В глазах любимого улыбки не было, а то, что Люба в них видела, ей категорически не нравилось.
— Не думаю. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Ты же слышал утром, что все более-менее приходит в норму.
— Слышал, — подтвердил Ставр. Иначе он бы никогда не уехал. Даже на несколько часов.
— Совсем скоро меня отпустят домой. Я так этого хочу! Как думаешь, ремонт в нашем доме закончат к зиме?
— Закончат, — убежденно кивнул мужчина. — У нас с подрядчиком в договоре прописаны сроки работ.
— Ох, ты ведь знаешь, что даты в договоре еще ни о чем не говорят. Эти строители всегда норовят сорвать сроки.
— Но не в этот раз. Я им не позволю.
Люба внимательно посмотрела на мужа, села на койку, подтянула ноги к груди. Она сильно похудела за последнее время, и от груди мало что осталось, но это ее волновало меньше всего. Женщина была уверена в бесконечной любви своего мужа. Какой бы она ни была, Ставр все равно бы ее любил. Молодую или старую, красивую или уродливую, и даже смертельно больную — он любил бы ее. Потому что любят не за красоту, молодость или длину ног. Настоящая любовь — это совсем другая материя. Тонкая, не поддающаяся описанию и логике. В один момент ты просто понимаешь, что так, как раньше, уже никогда не будет. Ты больше не принадлежишь сам себе. И жизнь сосредоточена уже даже не в границах твоего тела. Она простирается гораздо дальше. Течет по венам совсем другого человека. Твоя жизнь — она в нем. В том, кого ты любишь.