Трудовой вечер, хотя и начался бездарно, все же прошел довольно плодотворно. До окончания биржевых торгов я успел солидно пополнить оба параллельных брокерских счета и выключил компьютер, не только сбыв все купленные сегодня акции "Нефти Росинского", но и открыв маржинальную позицию. Ни малейшего волнения на этот счет у меня не возникало. График с Чертового Лба утверждал, что завтра на открытии торгов ценные бумаги значительно подешевеют. Закрыв шорт в первый час, я уже сразу неплохо заработаю.
Дни шли, дни бежали, дни летели. За покупкой следовала продажа, после продажи следовала новая покупка. Сгоряча собираясь как можно скорее покинуть снятое жилье, я передумал, делая акцент на биржевой торговле. Стрелок найден. Стрелок, к счастью, умер. Стрелок подох, поганая сволочь. Атака Игорька отбита по всем правилам военного искусства. Получив по-взрослому мощный отпор, селянин вряд ли еще когда-нибудь появится на горизонтах моего зрения.
Но все равно, к едва ли не постоянному стуку железа по камням Чертового Лба отныне прибавился змеиный шелест ленточек, обвивающих дряхлый замшелый кедр. Слова Игорька пугали меня, жгли рассудок. Не зря, не зря он так долго крутился у старого дерева в тот памятный поход по осеннему лесу. Неужели отвратительный селянин говорил правду? Неужели деревенщина наложил на меня настоящее проклятие?
Неужели проклятие сбудется?
Улучив свободный час, я внимательнейшим образом изучил карту Кемерово, обращая особенно пристальное внимание на береговые зоны и отметки над уровнем моря. Цифры меня ошеломили. Взяв центр города за отправную точку, я обнаружил необъяснимую головокружительную аномалию. На относительно коротком участке Томь преспокойно текла от более низкой отметки к более высокой. Вряд ли подобное поведение реки считается нормой хоть где-нибудь на нашей планете.
Поразительные данные, разумеется, утверждали о тяжелой застарелой болезни морских звезд, которым требовалась срочная помощь. Неподалеку от центра Кемерово у подводных обитателей колония, настолько перенаселенная, что некоторые особи даже мешают нормальному течению Томи.
Мысль до изумления странная, но ничего иного мне попросту не приходило в голову. В тот миг, полностью убежденный в своей правоте, я с великим энтузиазмом пролистал множество статей о морских звездах, лишь разочаровавшись от пустой потери времени. Сложить воедино сибирскую реку, отметки над уровнем моря и обитателей подводных глубин, естественно, не удалось. Уверен, вся собранная информация каким-то образом могла быть вытянута в строгую линию, но сейчас, не имея важных элементов, моя мысль выглядела форменным бредом умалишенного кретинского идиота.
Вскоре в город вернулась моя ненаглядная ненавистная семья. Сын и дочь заметно подросли и похорошели. Мерзкие потомки скоро перегонят меня и вообще вымахают ростом с телевизионную вышку. Жена располнела совсем немного, но в ошеломляюще удачных местах своего тела. Очаровательная молодая женщина. Сменив обычное безделье на отдых, супруга ярко расцвела. Толстая глупая корова. Загорелые, улыбающиеся, красивые, искрящиеся, веселые. Обняв и поцеловав каждого, я сделал шутливую попытку взять на руки всех троих одновременно. Когда это не удалось, мы смеялись как ненормальные и не могли остановиться, пока к нам не подошли парни из службы охраны аэропорта. Убегая по залу ожидания, мы с сыном отстреливались с помощью пальцев и надутых щек, а наши любимые девочки визжали намного лучше героинь заграничных боевиков. Вакханалия обезумивших обывателей, принесу себе соболезнования за подъем, всколыхнула закованную в сухие параграфы жизнь аэропорта. Таким легким, свободным, наполненным простого тайного смысла, я себя не чувствовал никогда в жизни. От жуткого идиотизма, который мы творили в зале ожидания, мне вдруг захотелось избить до смерти всю троицу шалопаев, прикончить на месте, разорвать на куски.
Потратив полные выходные, я нанял грузчиков, которые перевезли наши вещи со старой на новую квартиру. Оголтелая бездумная суета супруги, яростное оживление сопливых потомков вызывали у меня досаду и раздражение. Сколько на них всех уходит, сколько еще потребуется денег! Кто-нибудь из них знает, каким трудом, каким напряжением воли достаются мне деньги? Лентяи! Кто-нибудь из них знает, как больно морским звездам, которых выбросило на берег Томи приливной волной? Лодыри! Кто-нибудь из них знает, как надоедливо и страшно звучит сталь по скалам Чертового Лба? Счастливая улыбка не сходила с моего заледенелого лица. Со смирением обреченного на семейную жизнь до самой смерти я расплатился за заказанную мебель, буквально источая радушие и терпение, помог жене разобраться с недавно купленной для нее машиной. Примитивные житейские хлопоты то несказанно радовали меня, то оскорбляли достоинство и разум.
Расплакавшись, зима сбежала из Сибири. Наступившая весна не прошла, а без церемоний рухнула в бездну прошлого. По-взрослому разгоревшееся лето застало меня в одиночестве, за компьютером. Потрясающе грамотно торгуя на бирже все последние месяцы, я совершенно не видел радости в постоянно растущей, буквально валом накатывающей прибыли. Вероятно, когда денег много, элементарный процесс их зарабатывания становится слишком обыденным делом, не приносящим удовлетворения.
Сознание мое стало напоминать калейдоскоп. То меня необоримо тянуло к семье, то хотелось скрыться от всего мира, оказавшись в глухом темном углу. То хотелось говорить и слушать музыку человеческой речи, то погрузиться в абсолютную тишину, то ехать на берег Томи, чтобы помочь заржавевшим на солнце морским звездам. В какой-то момент, абсолютно не в состоянии перебороть внезапного справедливого гнева, в приступе холодного бешенства я закрыл все позиции по акциям "Нефти Росинского". Туманная даль поманила меня к себе, обещая баснословные прибыли четко оформленными, размытыми, лживыми, честными до неприкрытого безобразия мыслями.
Дальше жизнь моя менялась очень стремительно, как горный поток устремляясь вперед, кружилась в водоворотах, била в каменные клыки, ниспадала с уступов. Околдованный невнятной ясной идеей, одурманенный растерянностью, с абсолютно солнечным рассудком и чуть ли не в забытьи я встретился с женой, видя ее то полностью чужой, фальшивой, то единственной, любимой. Вместе мы опустошили оба брокерских счета, переложив мои, заработанные тяжелейшим напряжением воли, мои деньги нашей бесценной семьи на имя вызывающей отвращение, желанной малознакомой бездельницы. Расставаясь, я влепил жене увесистую пощечину, горячо расцеловал, клятвенно пообещав завершить последние дела и сегодняшним вечером навсегда вернуться в родной дом, к родным мне людям. Затем я отправился в Осиновку, имея твердое намерение помочь морским звездам, которых выбросило на берег мощнейшим штормом.
Не чувствуя ни малейшей усталости и сомнений в выборе направления, я добрался до асфальтированного шоссе, разминулся с замаячившей вдалеке кирпичной оградой коттеджа, перебрался через ворчащий ручей, счастливо преодолел заболоченный участок, пересек просеку под линией электропередачи. Углубившись в серьезный лес, я резко изменил курс, легко покорив вершину взгорка, на одном из склонов которого прятался от чужих глаз Чертов Лоб.
Стройные шеренги сосен внезапно расступились передо мной, открывая небольшую узкую прогалину, поросшую ровной рыжеватой травой. Примерно на середине опушки из земли выдавалось ребро стального цвета, напоминающее длинный, завернутый в спираль рыбий плавник. Вступая на опушку, я сбавил ход, все укорачивая и укорачивая шаг. Игорь Михайлович, достойнейший житель Осиновки, не солгал. Под моими ногами ощутимо шевелилась земля, а снизу при каждом движении доносился тяжелый металлический гул, эхом расползающийся по окружающему прогалину лесу.