Сделать первый шаг, практически ступив в течение подземной реки, оказалось несложно. Никакого замешательства или неуверенности в моих движениях не было. Невидимый глазу пол заметно прогибался, под ногами что-то подозрительно хрустело, несмело и безрезультатно пытаясь перекрыть грохот исступленной воды. Сначала руководствуясь отблесками орнаментов на стенах туннеля, я быстро пересек половину зала, и хорошо прибавил ходу, заметив впереди свет. Очень глубоко в воде, возможно у самого подножия горы, тревожным красным огнем горели семиконечные звезды, расположенные на равном удалении друг от друга.
Это их мне срочно нужно спасти.
Неторопливо, даже важно кружась по орбитам, звезды меняли цвет, то укорачивая, то вновь удлиняя гибкие как пальцы лучи в сложном запутанном порядке. Красный неторопливо сменился фиолетовым, который принялся перетекать в зеленый, синий, оранжевый, и при моем приближении ненадолго остановился на однородном желтовато-белом ровном сиянии. Здесь гудение было настолько мощным, что передавалось сильной вибрацией в ноги.
Нескончаемый магический хоровод звезд заворожил меня, одним бойким безудержным прыжком перенося уставший, измученный рассудок то в космические глубины детства, то за околицу еще не созданного пространства будущей Вселенной, то забрасывая в железные недра давным-давно потухших солнц. Не представляю, сколько я простоял, окруженный стремительным черным потоком подземной реки, не существуя как тигр или человек, с мыслями, телом, свободной душой, чувствами, разделенными на отдельные составляющие, разбросанные по разным закоулкам времен и мирозданий.
Четкое острое понимание того, что не звезды манипулируют мной, а я сам сейчас управляю звездами больно укололо неохотно возвращающееся сознание. Дикость, сумасшествие, кошмар, параноидальная иллюзия. Мне никогда прежде не случалось побывать на вершине невысокой безымянной горы в нескольких километрах от Осиновки, не говоря уже о спуске в таинственные коридоры. Но я здесь был раньше. Звезды внизу, ужасающие и безобразные, больше напоминали шестеренки, движущиеся детали какого-то механизма, кроме формы, никак и ничем не напоминая своих морских земных прототипов.
Земных прототипов? В трепете я, будто ребенок, спасающийся от детских страхов, прикрыл глаза ладонью, представив на миг, что смотрю на блуждающие звезды не сквозь толщу безумной воды, а через невообразимые космические дали. Уже не представляя принципов их существования, не в состоянии хотя бы приблизиться к постижению смысла танца и значений головокружительной смены цветов, я все еще совершенно точно знал, как подчинить своей воле звезды на дне обычного подземного водоема в другой метагалактике. Расколотое ускользающее тонкое знание это явно не помещалось в моем мозгу, разрывая восторженно кричащий от ужаса родной чуждый рассудок в лоскуты.
Звезды разом погасли, заглушенные ворвавшимся в недра горы лучом солнечного света. Свет разлился под ногами, ударил в колени, обхватил за плечи. Свет оттолкнулся от моей головы, устремился вверх, прыгнул по сторонам, выхватывая из темноты блестящие округлые тяжелые корпуса машин, прежде надежно скрытые в толще бушующей воды.
Совершенно ослепленный, я далеко не сразу сумел разглядеть открывшийся впереди проход. Солнце, яркое утреннее земное солнце сияло над вершинами деревьев, заставляя оставить тайные мрачные переходы в глубинах безымянной горы. Легко, без малейшего сожаления расставшись с чужими секретами, я двинулся на божественный свет и, сделав всего несколько шагов, оказался на знакомой площадке, с трех сторон огражденную плотно прижавшимися к друг другу стволами берез. Шум воды, прежде оглушительный, быстро затихал. За моей спиной с шелестом ползущей змеи опускалась выпуклая скала, похожая на лоб навеки застрявшего в скале гигантского существа.
Через минуту все закончилось. Будто забрало шлема средневекового рыцаря закрылось, оставляя на земле кусочки только что отколовшегося камня.
Прекрасно изучив график, я мог с уверенностью сказать, что теперь на Чертовом Лбу, кроме незначительных изменений на знакомых старых линиях, появилось несколько свежих черточек. Возникшее было желание тщательно сфотографировать новые штрихи, чтобы в дальнейшем использовать модифицированный график при торговле акциями "Нефти Росинского", не нашло продолжения. Напротив, суета на бирже казалась мне сейчас пустым, бесперспективным, ничего не значащим занятием, граничащим с подлинным убийством времени. Не стану приносить себе соболезнования за воодушевление, я успокоился, собрался, воспрял духом. Жизнь Виктора Олеговича получила сильнейший толчок по направлению вверх.
Поднявшись по тропинке, я с размаха обхватил замшелый ствол кедра, нижние ветви которого украшали тряпочные ленточки.
По узкой лощине грузно шагал Игорек.
Вместе остановившись, мы также вместе шагнули вперед.
- Ловкий ты парень, - мрачно сказал селянин, поравнявшись со мной. - Сам заблудился, сам нашелся. Дорогу с одного хода запомнил. Просто диву даюсь.
- Дня три по лесу бродишь, Игорь Михайлович?
- Неделю.
Предполагая нечто подобное, я спокойно кивнул. Обладательница Медной горы или хозяева Чертового Лба, все главные затейники в подземных приключениях действуют однотипно. По внутренним часам поход сквозь гору занял около часа, однако я с достаточной долей уверенности ощущал, что путешествие отхватило гораздо более значимый кусок моей жизни. Организм, особенно желудок решительно и однозначно стоял на стороне предположений, не допуская сомнений. Если бы теперь передо мной поставили коробку самой невкусной китайской лапши, я бы с нетерпением накинулся на нее, не потрудившись добавить кипяток. Вспомнив о существовании на свете еды, мне страшно захотелось пить. Обыкновенную воду я был готов вливать в себя литрами, ведрами, целыми цистернами и грохочущими подземными реками.
- Неделю. С лишком, - повторил селянин.
- Кого искал?
- Просто не понял вопроса. Тебя, мошенник, искал. Соседские мальчишки сказали, ты в лес отправился. К своей машине не вернулся. Вот я и искал. Кого здесь другого еще искать?
- Может, старшего брата?
Он моргнул. Затем, в явном замешательстве моргнул еще и еще раз, в конце концов оставляя широко открытыми глаза.
- Ты... Не... Витя, ты не встречал... здесь Степана?
- Игорь Михайлович, неужели у вас в Осиновке до сих пор в это верят? - спросил я, прекрасно понимая его чувства, отлично видя, с каким нетерпением достойный селянин дожидается моего ответа. - Верят в это?
Настороженно, с ненормальным нечеловеческим вниманием проследив за моей рукой, указывающей на древний кедр, Игорь Михайлович вжал голову в плечи.
- Просто попробовал, - тяжело, глухим голосом произнес он. - Просто ленточку на ветку повязал. Как знающие люди советовали. Говорят, в старину у Чертового Лба плохие люди навсегда пропадали, а хорошие из мертвых возвращались.
- Хорошие, плохие. Невразумительная градация. В меня ведь не Степан тогда стрелял?
Трагическое молчание селянина продолжалось минуту, две, переползло на третью.
- Степан не знал, - наконец заговорил он. - Просто поговорить с тобой шел. У меня двустволка в поленнице с прошлого вечера припрятанная лежала.
- О моей семье ты подумал, хороший человек? У меня жена, двое детишек. Ребята маленькие, их еще поднимать и поднимать. Подумал?