Замечательно просто. Как только им нужна точная расшифровка мыслей Иных — я нужен. Настолько нужен, что меня даже за секретаря-стенографиста выдать не проблема, и на допрос проволочь тоже. Но если помощь требуется уже мне самому, то начинаются кислые мины, душные речи. А можно как-нибудь без этого вот кордебалета обойтись кой веки раз?
Видимо, по моей физиономии и интонациям дедуля сообразил, что опять заплыл за буйки, и мне подобное отношение не климатит, потому что резко сдал назад.
— Угомонись, Валерьян. Шуткую я так.
— В стендаперы можешь не идти, с треском провалишься на первом же выступлении.
— Чегой-то? — возмутился Семеныч.
— Широкой аудитории твои шутки не зайдут. Да и узкой тоже не зашли, как видишь.
— Обиделся, — констатировал Игорь Семенович.
— И что теперь делать будешь? — я даже не стал спорить, пусть думает, что хочет.
— Отправлю тебя обратно в общежитие. А ты на что надеялся?
— Действительно, чего это я? Думал, услышат, помогут. А тут люди серьезным делом заняты. Куда уж там до какой-то государственной Академии, где власть подмял под себя человек, которого к сфере образования на дух подпускать нельзя из-за его кумовства! Что с того, что я выявил преступный сговор? Сам выявил, сам его и множь на ноль, да⁈
— Именно! — подтвердил дед.
Я счел, что на сей раз продолжать играть в шутки за двести нет ни малейшего настроения, поэтому встал и отправился к выходу.
— А ну сидеть! — приказал Семеныч.
— Тут нет дрессированных собак твои команды выполнять, — я даже не обернулся, как продолжал идти, так и шел.
— Да постой ты, дурья башка! Я же в буквальном смысле имел в виду, что тебе самому этим заниматься и придется, потому как мы с Карпушей заняты так, что и продохнуть порой не можем. Станешь нашим младшим коллегой с расширенными полномочиями. Оформим тебе это как обязательную отработку. Еще и бумаги соответствующие выпишем, что ты изначально наше задание выполнял, стремясь выявить нарушения в функционировании Академии. Изнутри, так сказать. Разведчик, не внушающий ни малейшего подозрения.
Я остановился и мысленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться. Не вышло. Пришлось идти в ванную и мыть руки в ледяной воде. Заодно и на лицо себе плеснул, только так слегка и успокоился. Ну а затем вернулся к деду.
— Да не шучу я, не шучу! — буркнул он, завидев мой взгляд. — Все нужные полномочия у тебя будут. Ну реально у нас рук на все направления не хватает. Чем тебе мое предложение-то не нравится? Наведешь там порядок, все тебе спасибо скажут.
— А ничего, что после этого у особой службы имидж рухнет стремительным домкратом? — язвительно поинтересовался я. — Ну сам подумай, какой у меня авторитет? По большому счету нулевой. Это у южан принято чуть ли не школьников на высокие чиновничьи посты пристраивать, а у нас на севере такого не поймут. Мне только-только восемнадцать исполнилось. Чисто напоминаю для тех, кто запамятовал.
— Забудешь тут, пожалуй, — вздохнул Семеныч.
— И даже если я там действительно всё по уму сделаю, что о вас скажут? — продолжил я. — Что старший Птолемеев, будучи в высоких чинах, решил затащить в свою синекуру Птолемеева-младшего и не придумал ничего лучше, чем отдать ему на позор и поругание аж высшее государственное учебное заведение. И тот сдуру разошелся так, что поувольнял уважаемых профессоров вплоть до самого ректора. Не пожалел, юный негодяй, благородных седин. А уж как журналисты в это дело вцепятся! Как дворовой пес в сахарную косточку! Пока всю не обглодают, не успокоятся. И заткнуть этот фонтан красноречия, а затем вымарать из сети всё, что они туда выплеснут, потребуется усилий куда больше, чем нужно тебе сейчас, чтобы решить этот вопрос своими силами, не привлекая меня.
— Да что ты так этого боишься-то?
— Я разве что-то говорил про страх? — я в упор посмотрел на деда. — Хочешь, я тебе наперед скажу, какие обо мне слухи пойдут? С чего это Валерьян Птолемеев, на высшее руководство замахнулся? А потому, что не хотелось ему идти и честно первую сессию сдавать. Ну а теперь-то да, там все пятерки в электронном табеле будут красоваться. Кто же ему нынче осмелится слово поперек сказать, если не хочет работы лишиться? Ты вот этого хочешь? Чтоб я разом наработанное к себе уважение утратил?
— Да угомонись ты, — отмахнулся Игорь Семенович. — Никто в эту сторону и не подумает даже. Это ты себе каких-то ужасов заранее настряпал, лишь бы ответственность на свои плечи не взваливать.
— Помнится, кто-то в начале августа вообще призывал меня держаться тише воды ниже травы, кто бы это мог быть? И помогал обмануть Карпа Матвеевича, чтобы тот по результатам проверки меня менталистом не признал. А еще кто-то говорил, что вернулся на службу исключительно ради того, чтобы я мог спокойно жить. И в Академию поступать меня этот же человек отправил, угадайте под каким предлогом? Чтобы особый отдел по контролю за использованием магических способностей никоим образом не счел меня менталистом. И вот прошло полгода, и? Всё с ног на голову перевернулось! Уже и Давыдов давным-давно осведомлен о моем даре, и меня уже чуть ли не официально к вам помощником таскают допросы проводить. Так что прости, дорогой мой человек, но в данном вопросе я отныне верю только себе самому. И моя чуйка подсказывает, что дерьма в мою сторону, если я приму твое предложение, будет вылито столько, что я вовек не отмоюсь.