— Устав читал? — раздался чей-то скрипучий голос. — Вот ему и следуй. Не пропадешь точно. Про аварию в управление сообщил? Охрану объекта обеспечил? Теперь жди, пока среагируют и не суетись. Начальство это не любит и не ценит.
Насчет охраны объекта, полагаю, это был тонкий стеб, который адресат не выкупил. Кого тут охранять, когда я старательно изображаю креветку в кровавом соусе? Ну не своих же коллег, право слово.
Как назло, морозило знатно. В надежде, что меня все-таки слышно, я пробурчал, когда местечковый Конан-Варвар покинул мой отсек:
— У меня сейчас почки отвалятся. Мороз на улице. Сделайте уже что-нибудь.
— Госпиталь! — вдруг пробило кого-то спереди! — Наконец-то я попаду в госпиталь!
Они что, на службе сумасшедших держат? Кто в здравом уме хочет туда попасть?
— Да, это точно госпиталь! У меня рука сломана, гляди?
— А еще говорят, что Деда Мороза не бывает…
Я слушал это и аккуратно (нет) офигевал. Допустим, меня действительно приняли не ряженые преступники, а настоящие полицейские. Вопрос, откуда им прилетела наводка и прочие пикантные подробности, оставляем за кадром. Но тот факт, что коллектив дружно радовался возможности получить медицинскую помощь из-за внезапной аварии, наводил на размышления.
Вот взять, к примеру, наш прошлый поединок с похитителем Антонины. Я еще, помнится, радовался тогда, что так быстро с ним справился. Один обманный финт, тычок бутылкой справа снизу в челюсть, и вот он уже, несмотря на свои крутые бицепсы и красивую стойку, валится без сознания. Но ведь парень тогда включил свой волшебный приборчик. Сколько времени он провел под его воздействием в ожидании меня? Минимум минут двадцать, а то и больше. Вот теперь понятно, откуда взялась и замедленная реакция, и прочие порадовавшие меня бонусы. И Вележева тоже тогда была в легком неадеквате. Я списал всё на похищение и сопутствующее ему потрясение, но… теперь понимаю: дело было отнюдь не в этом.
Я размышлял о случившемся тогда и сейчас, ругался про себя и старался хоть как-то сохранить в теле остатки тепла. Получалось это из рук вон плохо. На мой субъективный взгляд, прошла целая вечность, и я успел превратиться в ледышку. По факту же через двадцать пять минут приехало сразу две скорые, а вслед за ними кто-то еще.
Я к тому моменту уже замумукался повторять себе под нос детский стишок-считалку, чтобы не замерзнуть и не потерять счет времени. Меня отчетливо лихорадило, и поза эмбриона, к огромному сожалению, ничуть не спасала от холода. Я боролся между желанием отключиться и желанием выжить и досмотреть, что же всё-таки сейчас произойдет.
Обломался дважды. Меня просто достали из покореженной перевозки задержанных (даже не знаю, что там с дальфоном), затем перетащили в машину… хм, в скорой я уже побывал, помнится. Не похоже ничуть. Здесь был явный медицинский вип-салон. Меня раздели до пояса, облепили датчиками и принялись обследовать. В теплоте. Тут стояла температура, по моим внутренним меркам приближенная к точке «рай». Меня трясло от озноба, но я уже потихоньку проникался общей атмосферой и вот-вот должен был избавиться от сковавшего меня изнутри холода. Затем машина тронулась и…
«Папаша, наконец-то!»
«Малой, я тоже очень рад тебя слышать».
«Опять эта дрянь. Бесит несказанно. Меня ведь вроде как в небытие отправило. То есть я существую, но сообщить об этом не могу никак».
«Ты и впрямь всё это время бодрствовал?»
«Папаша, еще одно слово, и я сочту, что у тебя случилось кислородное голодание, и клетки твоего мозга безвозвратно пострадали. В тот раз, когда мы с тобой впервые столкнусь с этой пакостью, я был буквально за твоим плечом. Только вот сказать не мог ничего. Ты меня не слышал, пока не сдвинул слайдер на той фигне, что ты нашел у нападавшего. Да, разумеется, я бодрствовал! И тогда, и сейчас! Я вообще всегда бодрствую, если ты не заметил. Вот только иногда у нас с тобой пропадает канал связи. И в эти моменты я становлюсь очень, очень нервным».
«Отлично! Раз так, ты что-нибудь слышал в салоне машине, в которой меня везли? Имена, фамилии, должности? С моего места я мало что смог уловить».
«Не уверен, что там вообще было, чем поживиться, — с некоторым сомнением ответил конструкт. — Вы провели в дороге не так много времени. Но то, что успел услышать за этот короткий срок — держи!»
Ага, вот уже минимум два имени и одно прозвище. Замечательно. Теперь бы еще понять, куда меня везут. Правда, уровень заботы о моей замерзшей тушке говорит о том, что здесь опять постарался дедуля, вот и буду в это отчетливо верить. А то не хотелось бы внезапно оказаться в вип-тюрьме. Я даже не знаю, есть ли в нашей Империи такие, но проверять это мне не хочется.