…отдались самым низменным инстинктам, не считая нужным пытаться изобразить из себя кого-то, кем мы не являемся. Мы хватали еду руками, угощая друг друга особо вкусными кусочками, говорили о чем угодно, кроме как о Академии и той волне, которую мы умудрились поднять совместными усилиями. Все социальные условности полетели к черту, вверх тормашками, в тартарары. Полный и окончательный мэтч. Мы совпали и…
…и я, кажется, только что своими руками повесил на Сонцову мишень. Вернее, сделал это еще в главном зале Академии, когда при всех дал понять, что мы с Миланой хорошие друзья и, вполне вероятно, возлюбленные. Шаг опрометчивый, но… думаю, и с этим можно научиться жить. В любом случае, моя надежда на то, что удастся изображать из себя в меру прилежного студента и не привлекать к себе повышенного внимания, разбилась вдребезги. А раз так, смысла в излишнем притворстве больше нет ни на грош. И мои враги должны заранее понимать, что за свою женщину я любого выверну наизнанку, если у кого-то вдруг возникнет идиотская идея попытаться каким-либо образом воздействовать на меня через мою возлюбленную.
«Папаша, я уже в курсе, о чем ты хочешь меня попросить. Разумеется, присмотрю и дам тебе знать о любой подозрительной деятельности вокруг твоей барышни», — тут же среагировал Филин.
«А если опять глушилку включат, тогда что?» — резонно поинтересовался я.
«Попробую через нее пробиться, — не слишком уверенно пообещал ментальный конструкт. — Из наркоза же я тебя как-то вывел? Значит, и в такой ситуации есть возможность до тебя достучаться. Понять бы только как».
«Если появятся соображения на этот счет, не стесняйся, высказывай!» — поощрил я его.
«Принято! И притворись, будто тебе зубочистка нужна, а то Милана уже с удивлением на тебя посматривает».
Я так и поступил, потянулся к зубочистке и сделал вид, будто добываю застрявший меж зубов кусочек пищи. Увы, есть у меня такой грех: когда общаюсь с Филином, выгляжу довольно странно для окружающих. Обычно неплохо спасает книжка в руках, вроде как прочитал абзац и задумался. Дальфон опять же — ровно по той же причине. Но не сидеть же, уткнувшись в ленту новостей при девушке, с которой вы только что подарили друг другу самое острое и предельно трогательное из обоюдных удовольствий, которые только могут существовать для мужчины и женщины.
Кстати, есть у меня предположение, кто мог оказаться тем человеком, кто предложил Милане столь элегантный вариант с забастовкой в стенах Академии. Думаю, не ошибусь, если скажу, что это была Агнесса Игнатьевна. Тем более, мне показалось, я видел ее сидящей в главном зале во втором ряду сбоку справа. Тому же ректору, если он вдруг осмелится наехать на нее, она заявит, что на свой страх и риск присматривала за порядком. И хрен он ей что сможет возразить на это, потому что открытой поддержки студентам она не выказывала. Просто… была рядом. Не стоило Извольскому на нее кричать, ох, не стоило. Старый пень добился совершенно противоположного эффекта.
— У тебя там еще остались жалобы на модерации? — Милана сама подсказала мне повод взять дальфон в руки.
— Да, я только шесть успел прочитать и опубликовать.
— Тогда лучше не медли, иначе люди могут обидеться. Они ведь не побоялись собственными именами подписаться, чтобы поддержать и тебя, и всех, кто был до них.
— И я очень это ценю, — я кивнул, подтянул к себе устройство, открыл нужную вкладку и принялся за дело.
Милана меж тем оказалась у меня за спиной. Поначалу я решил, что ей интересно, что пишут другие студенты, и она собирается читать из-за моего плеча их жалобы, но… ее пальцы провокационно принялись поглаживать мою шею. Затем скользнули ниже, аккуратно пробежались вокруг ушибленных ребер. Видимо, там солидная гематома от пинка того урода, чьего лица я так и не увидел, это место начало подергивать даже от такого легкого прикосновения.
— Очень больно было? — тихо поинтересовалась она.
— Терпимо, — честно ответил я. — Исполнитель сейчас имеет весьма бледный вид и, думаю, уже десять раз проклял тот день, когда согласился помочь Зосиму наказать меня.
— Так быть не должно! — в голосе Миланы зазвучала горечь. — Я всегда думала, что в нашей Империи всё отлажено как часы. Если кого-то наказывают, значит, он действительно виновен. Но то, что произошло с тобой, просто разбило мою веру в справедливость. Мы не делали ничего плохого, просто защищали свои права. И тебя задержали! А если бы все знали, что жалобную доску мы с тобой придумали вместе? Меня бы тоже скрутили и вытащили вон из общежития, даже не дав накинуть на себя верхнюю одежду?