— Сказал мне первокурсник.
— Сказал тебе тот, кого ты вытащил вести пару у третьекурсников.
— И ты прямо сразу понял, что я слишком мягкий.
— Да. Это не сложно. Ты добродушен даже в личном общении, преподавательство тут совершенно ни при чем. Но люди твоей доброты не оценили, увы. Им просто не с чем сравнивать.
— Что значит — не с чем? — возмутился Миндель. — Я же не единственный их преподаватель! За всеми нами закреплены определенные курсы!
— По некромантии — единственный, если только вы с коллегами не перебрасываетесь туда-сюда разными потоками, чтобы взбодриться.
— Нет, не перебрасываемся, что ты, — Эраст едва не замахал на меня руками. — Это лишний стресс для учащихся!
— Ты их с первого курса ведешь?
— Со второго.
— Значит, за прошлый год они забыли, каково им приходилось с предыдущим преподавателем, и изрядно расслабились. Пойми: практически все, кто имел претензии и вопросы по поводу выставленных тобою оценок, считали, что они достойны высших баллов, в то время как я полагал, что оценка им натянута.
— Именно поэтому они теперь регулярно спрашивают, когда ты снова придешь меня заменять? — с ревнивыми нотками в голосе спросил приятель.
— Я для них всё равно, что бесплатный аттракцион, — отмахнулся я от претензий друга. — Если бы приходил каждый день, они бы с теми же интонациями спрашивали, а когда им будет дозволено увидеть тебя. Вот прямо не бери в голову. Какое-то разнообразие — ура, ура! А по факту, если бы меня по-настоящему к рулю пустили, я бы им оценки порезал, и количество радостных лиц в аудитории резко бы поубавилось. Равно как и желающих того, чтобы я продолжал вести у них занятия.
Эраст хмыкнул в кулак и оглядел меня с головы до ног.
— Колись! Ну ты же где-то всё-таки преподавал! Не могут у человека с нуля быть настолько наработанные реакции и методы. Ты же с третьекурсниками не на равных общался, а именно что сверху, как и надлежит лектору, причем с первой же минуты! И дальше грамотно их осаживал, даже голоса не поднимая.
— Тебе-то откуда знать, как я занятие с ними провел? Ты же в дороге в это время был!
— А я попросил доверенных лиц заснять мне всё безобразие, — подмигнул мне Миндель. — А потом несколько раз с особым интересом все пересмотрел. Наводит на размышления, знаешь ли.
— Ты пытаешься увидеть то, чего нет, — я попробовал отбиться от чрезмерно любопытного друга. — Я всего лишь брал работы студентов, желающих получить мнение со стороны, рассматривал их и выносил вердикт. Обычно получалось, что в твою пользу. И как правило, всё сводилось к тому, что кто-то что-то не так расслышал, или откровенно поленился, но внезапно решил, что ты оценку несправедливо снизил, после чего и начинались претензии. Я же указывал, чего именно люди не учли, а также предельно аккуратно сообщал, на какую цифру, по моему мнению, имело бы смысл реально оценивать их работы.
— Так и скажи, что я свою должность занимаю авансом, — невесело хмыкнул собеседник.
— Вот с чего ты это взял? — опешил я от неожиданного вывода, сделанного приятелем. — Только потому, что не видишь себя дальше на этой позиции? Но это ведь не мешает быть тебе действительно хорошим преподом.
— Но ты же ни разу не был на моей лекции. Как ты можешь тогда так высоко меня оценивать?
— Хочешь натурный эксперимент?
— Валяй!
— Тема работы с жертвенной кровью. Мелочиться не будем, расскажи мне всё, что я, по-твоему, должен знать.
— Но ты же и сам осведомлен об этой сфере? — с подозрением посмотрел на меня Миндель. — Без этого две трети наших техник не работают нормально.
— Немножко осведомлен, да. Но мне-то надо знать всё досконально. Так что валяй! Прикинь, что я вообще об этом не имею ни малейшего представления, и разжевывай даже не как для студента-первокурсника, а будто перед тобой малолетка, который впервые об этом слышит.
Эраст тяжело вздохнул. Затем вздохнул еще раз, на сей раз увереннее. А на третий принялся за лекцию по особенностям кровопуска у некромантов, жертв как таковых, коэффициента потерь и методах их снижения.