Ах, вот оно что… Боится, что у нас с ней не всерьез. Ну, с этим справиться не так уж и сложно.
— Пойми, у нас с тобой не случайный союз, когда два неплохих человека ситуативно сошлись и решили, что они могут не только дружить, но и спать. Мы долго присматривались друг к другу, изучали, становились ближе, пока не сочли, что настала пора убрать последний барьер между нами. Что будет дальше? А вот всё, что захочешь. Если тебе будет спокойнее сыграть свадьбу, только намекни об этом — и ни слова больше! Если желаешь продлить нашу с тобой студенческую вольницу — опять же не вижу никаких проблем. Что до меня: я нашел свою женщину. Ту, с которой хочу разделить радость и горе. С которой хочу когда-нибудь нянчить наших детей. Я понимаю, что после некоторых неудач, вроде той, что случилась с Минделем, ты не слишком-то склонна доверять парням. Но я не знаю, что тебе предложить в такой ситуации, кроме как дать мне и себе шанс.
— И даже с родителями не побоишься познакомиться? — с вызовом спросила Милана.
— Назначай дату, — улыбнулся я. — А с братом твоим мы и так уже пересеклись.
— Вот уж кто точно будет счастлив по уши, если ты официально станешь моим парнем, — буркнула Сонцова, но уже куда миролюбивее. — Он до сих пор вспоминает, как точно ты определил дату родов той лягушки.
— Лягушки? Вроде это был экзотический сверчок, которого звали Иветта? — уточнил я.
— Вот видишь, ты даже такие детали помнишь, — хмыкнула девушка. — А мне почему-то казалось, что это была мадагаскарская лягушка. Впрочем, какая разница?
— Что мне стоит знать, чтобы с гарантией понравиться твоим родителям? — весело осведомился я. — Какие подарки они любят, чем интересуются?
— Воу-воу, полегче на поворотах! — в шутку замахала на меня руками Милана. — Я еще сама не знаю, чего хочу, а ты уже строишь из себя серьезного жениха. И да, кстати, не находишь, что знакомство в таком случае должно быть обоюдным? Не собираешься представить меня своим родным?
— В целом не вопрос, — пожал я плечами. — Но родителей у меня уже нет. Дед — человек занятой, с ним о встрече придется договариваться заранее, но он без сомнения будет очень рад тебя видеть. Ну и можем попробовать напроситься через Минделя к моей мачехе, у них вскорости должна быть свадьба с его отцом. Вот и вся моя родня, не считая младшего брата, который еще даже в школу не ходит.
Договорив это, я вдруг сообразил, что меня что-то смущает. Прямо вот очень-очень. Но что именно?
— Прости, я забыла, что ты сирота, хотя ты несколько раз мне об этом говорил, — повинилась Сонцова. — А кстати, как ты смотришь на то, чтобы вместе встретить Новый год?..
Она что-то еще говорила, а я меж тем продолжал отстраненно улыбаться, а сам ловил фоновый шум вокруг. Что-то не так. Что-то очень сильно не так…
«Филин, ищи! — скомандовал я. — Чувствую пристальное внимание».
Ментальный конструкт не успел ничего ответить. В моих глазах вновь блеснула вспышка, словно отразившееся в ледяной корке декабрьское солнышко. Вот только это была не корка и не льдинка…
Счет шел уже даже не на секунды. Всё, что я мог сделать — это принудительно и жестко внушить Милане мысль немедленно упасть. Успел увидеть ее удивленные глаза, после чего она начала заваливаться вперед. А где-то совсем рядом прозвучал выстрел…
Глава 11
— То есть личная жизнь у тебя закончилась, толком не начавшись.
В словах деда не было вопроса, лишь жесткая констатация очевидного факта. Поэтому я промолчал. Мне хватило вчерашней истерики Миланы, когда она сообразила, что киллер целился именно в нее. И даже то, что посредством Филина и его воздействия на стрелка, который кой веки раз оказался без артефакта от ментального воздействия, нападающего удалось поймать и препроводить в руки особого отдела, ничего в раскладе не меняло. После положенного опроса барышня психанула, удрала к себе в комнату и отдельно велела мне забыть о ее существовании. Даже на мое пространное сообщение в личку ничего не ответила, хотя я видел, что оно прочитано.
Я же… чувствовал себя обманутым в лучших ожиданиях и серьезно разочарованным. Всё-таки полагал ее душевно более взрослой дамой, но… Это не так. Сонцовой двадцать один год. Всего лишь двадцать один. Она всю свою жизнь была глубоко далека от всего этого дерьма. Мои предостережения, которые я озвучил еще в сентябре, казались ей чем-то далеким и персонально к ней не относящимся. А тут на получи. Всего сутки прошло, как мы прилюдно объявили себя парой, и тут же попытка убийства. Немудрено, что она психанула.